— Ясно… Значит, ты не знаешь, куда привела эта ниточка?

— Не знаю.

Обдумав слова Кейт, я сказал:

— Вполне возможно, эту пару нашли.

— Возможно.

— Возможно также, что у этих людей никакой видеопленки не было.

— Возможно.

— А может, была, но они ее уничтожили.

— И такое может быть.

— А может быть, люди из ЦРУ забрали видеопленку себе, а парочку прикончили.

Кейт промолчала.

Я не верю в теорию заговора, особенно среди правительственных чиновников или военных, потому что они не в состоянии договориться между собой, хранить секреты и сделать что-то такое, что могло бы повредить их карьере или отразиться на их пенсии. Единственное исключение в этом смысле — ЦРУ. Члены этой организации живут, дышат и питаются обманом, заговорами и тайнами, а их любимое занятие — всякого рода нелегальная разведывательная и подрывная деятельность. За это им и платят.

При всем своем предубеждении против ФБР, я не могу не признать, что сотрудники этой конторы по большей части говорят правду в глаза, строго следуют духу и букве закона и вообще самые что ни на есть образцовые граждане. Взять хоть мою любимую жену. Она только-только ступила на преступную стезю несанкционированного расследования, а уже находится на грани нервного срыва.

Кейт, словно обращаясь к самой себе, произнесла:

— Если мы станем раскручивать эту версию и она окажется верной, долго нам на этом свете не протянуть.

Я никак не отреагировал на ее слова, а просто спросил:

— Домой?

— Домой.

Довольно скоро я выбрался на Лонг-Айленд-экспрессвей и покатил в сторону Манхэттена. В этот поздний час машин на трассе мало, и вести одно удовольствие. Я выехал на резервную полосу и значительно превысил допустимую скорость.

Всю жизнь я гонялся за другими людьми. Но теперь обстоятельства изменились и мне все чаще приходится поглядывать в зеркало заднего вида, а также в боковые зеркала. Более того, я неожиданно сделал резкий поворот, пересек две сплошные разделительные линии и некоторое время проехал в обратном направлении.

Но нас с Кейт никто не преследовал. Убедившись в этом, я развернулся и вновь поехал в направлении Манхэттена.

Кейт никак не прокомментировала мои маневры, сказав только:

— А может, не связываться со всем этим?

Это было примерно то же самое, как если бы женщина, сняв блузку, бюстгальтер и все остальное, со вздохом произнесла:

— Возможно, нам не стоит этого делать…

Некоторые мужчины могут усмотреть в этом проявление жеманства или даже лицемерия. Но я — стреляный воробей и знаю, что, когда женщина так говорит, на уме у нее совсем другое. А именно: «Уговори меня, дорогой!»

Однако в данный момент, признаться, никакого желания играть в подобные игры я не испытывал. Поэтому сказал:

— Ты сама все это затеяла.

— Ну… возможно, я лишь хотела, чтобы ты узнал и увидел то, что знаю и видела я. И наконец понял, что меня гложет.

— Обещаю помнить об этом до конца нашей совместной жизни.

— Немедленно перестань вести себя как дырка для клизмы!

— Слушай, когда это ты научилась так ругаться?

— А ты догадайся… — Помолчав, она спросила: — Ну так как, ты хочешь заниматься этим делом или нет?

— А что, собственно, мне это даст?

— Ничего, кроме головной боли и беспокойства.

— Что и говорить, впечатляющая перспектива.

Некоторое время мы ехали молча, потом Кейт сказала:

— Что касается Сидни Сибена, я специально пригласила его, чтобы ты мог услышать официальную версию из уст оракула.

— Я тоже мог бы изобразить оракула.

Кейт выдержала паузу, потом со значением произнесла:

— Заметь, это ты сказал. Вот почему я хотела представить тебе все аспекты этого дела. Чтобы у тебя было о нем сбалансированное представление.

Слова Кейт напомнили мне девиз ФБР, где говорилось что-то о строго выверенном балансе между истиной и справедливостью. Или, может, между справедливостью и милосердием? Или апельсинами и яблоками? Я как раз собирался спросить об этом Кейт, как вдруг она, нарушив вялое течение моих не относящихся к делу мыслей, сказала:

— Давай-ка переспим это дело.

— Прямо сейчас? — изумился я.

— Ты, конечно, спать не будешь. Надо же кому-то вести машину. Спать буду я. — Она опустила спинку сиденья, сбросила туфли, положила голову на подголовник и закрыла глаза. Некоторые женщины способны засыпать где угодно. Моя жена относится как раз к такому типу.

Несколькими минутами позже, когда мы проезжали мимо ворот Брукхейвенской национальной лаборатории, я намеренно громким голосом сказал:

— Эй! Что ты там говорила про семь основных версий?