Шрифт:
– Невероятно! Наш славный Франческо из Сабаудии не спеша так взял и дошел до вопроса на миллион евро…
Претендент был нервный человечек с вымученной улыбкой на губах. Ощущение было такое, что он сидит на еже. У Джерри, напротив, было довольное выражение полосатого кота, только что слопавшего банку тунца. Недоставало только, чтобы он начал скрестись когтями о кресло.
– Ну что, дорогой Франческо, ты готов?
Человечек сглотнул и поправил воротник на куртке.
– Вполне…
Джерри выпятил грудь и весело обратился к публике:
– Вполне! Вы слышали? – Потом, разом посерьезнев, он заговорил в объектив: – Кто из вас не нервничал бы сейчас? Поставьте себя на его место. Миллион евро может перевернуть вашу жизнь. Ты сказал, что мечтаешь расплатиться по кредиту за дом. А сейчас? Если выиграешь, о чем подумываешь, помимо займа?
– Ну, я бы купил машину своей матери и потом… – Игрок задыхался. Наконец он глотнул воздуха и сумел ответить: – Я бы хотел сделать пожертвование Институту Сан-Бартоломео в Галларате.
Джерри смерил его испытующим взглядом:
– А чем он занимается, скажи, пожалуйста?
– Помогает бездомным.
– Что ж, поздравляю. – Ведущий призвал публику к аплодисментам, и зал отозвался дружными овациями. – Ты филантроп. А мы потом не увидим, как ты разъезжаешь на “феррари”? Нет-нет, видно, что ты честный человек.
Саверио покачал головой. Если бы он выиграл эту сумму, то купил бы на нее средневековый замок где-нибудь в горах Марке и устроил бы там оперативную базу Зверей.
– Ну а теперь вопрос. Готов? – Джерри подтянул галстук, прочистил голос и зачитал вопрос и четыре варианта ответов, появившиеся на экране:
Саверио Монета едва не упал со стула.
10
Подкрепив свое эго жизнетворной инъекцией, Фабрицио Чиба пребывал в великолепном расположении духа. Он написал значительный роман и напишет другой, еще более значительный. Не было больше нужды задаваться вопросом о причинах успеха. Поэтому, увидев, как Элис Тайлер беседует с директором по продажам издательства “Мартинелли”, Фабрицио решил, что пришло время действовать. Он допил виски, взъерошил волосы и сказал индийскому писателю:
– Простите, мне надо поздороваться с одним человеком.
И двинул в атаку.
– Вот и я, здравствуйте, я Фабрицио Чиба, – не церемонясь, представился он и обратился к Модике: – А поскольку вы кровопийцы и не платите мне ни лиры за ваши презентации, я могу делать что хочу, так что я забираю у вас самую талантливую и очаровательную переводчицу в мире и ухожу с ней пить шампанское.
Директор по продажам был синюшный толстяк-гипертоник, и в ответ он лишь надулся, как рыба-мяч.
– Ты ведь не против, правда, Модика? – Фабрицио взял переводчицу за запястье и увлек за собой к столу с закусками. – Единственный способ избавиться от него – заговорить о деньгах. Так вот, мои комплименты, ты отлично перевела книгу Соуни, я сверял каждое слово…
– Не издевайся, – со смешком фыркнула она.
– Это правда, клянусь! Клянусь головой Пенаккини! Я проверил все восемьсот страниц – и ничего, все безупречно. – Фабрицио положил руку на сердце. – Только одно замечание… помнишь, на шестьсот пятнадцатой странице ты перевела creel как “корзина для рыбы”, а надо было – “верша”… – Фабрицио пытался смотреть ей в лицо, но не мог оторвать глаз от бюста. И эта ее обтягивающая блузочка не облегчала ему задачу. – Слушай, а я думал, все переводчицы – скверно одетые воблы!
Фабрицио чувствовал себя в своей стихии. Он снова Чиба – покоритель сердец, каким бывал в свои лучшие дни.
– Итак, когда мы поженимся? Я пишу книги, а ты их переводишь, нет, лучше наоборот, ты пишешь книги, а я перевожу. Успех обеспечен! – Он налил ей бокал шампанского, а себе еще стаканчик виски. – Да, нам точно надо это сделать…
– Что “это”?
– Да жениться! – пришлось повториться ему. У него возникло смутное ощущение, что девушка не врубается. Элис – не типичная итальянская телка, к ней, пожалуй, нужен более тонкий подход. – У меня идея. Почему бы нам не улизнуть отсюда? Моя “веспа” тут за воротами. Только вообрази: здесь все со скуки помирают, разговаривая о литературе, а мы болтаемся по Риму и веселимся как сумасшедшие! Что скажешь?
Он посмотрел на нее глазами ребенка, попросившего у мамы кусочек торта.
– Ты всегда такой? – Элис провела рукой по волосам и приоткрыла губы, обнажив ряд белоснежных зубов.
– Какой – такой? – пробурчал Фабрицио.
– Ну… такой… – Она замолкла на мгновение, подыскивая нужное слово, потом вздохнула: – Дурак!
“Дурак? То есть как это – дурак?”
– Это живущий в гении ребенок, – бросил он наугад.
– Нет, мы не можем уйти. Не помнишь? Нас ждет ужин. И Соуни…