— С какой стати я стала бы это делать, леди Мальвина? — спросила Сара с невинным видом.

— Именно, с какой стати? В последнее время мне задавали так много вопросов, что у меня возникло к ним непреодолимое отвращение. Мне постоянно кажется, что все в чем-то нас подозревают, даже безобидный старый Том Мерсер.

«И если их подозрения оправдаются, — подумала Сара, — не видать вам, леди Мальвина, жемчуга, не баловать внука и не иметь прислуги, которая подавала бы вам портвейн и изысканные блюда».

— То были нелегкие времена для вас, леди Мальвина, — пробормотала Сара.

— Это правда. Однако теперь все позади, и я с удовольствием выпью бокал вина перед ужином. Будьте умницей, позвоните прислуге. Уверена, что полюблю вас, мисс Милдмей. Вы умны и привлекательны. Но на вашем месте я не старалась бы особенно проявлять эти ваши достоинства перед моей невесткой. У нее тоже копошатся подозрения своего рода.

Уходя из комнаты, Сара слышала низкий злой смех леди Мальвины. Еще одна находка: старуха явно недолюбливает невестку.

Едва Сара вернулась к себе, как в дверь постучали, и в комнату вошла Амалия.

Она полностью переоделась. На ней был один из ее вечерних туалетов с низким вырезом, обнажавшим узкие покатые плечи с небрежно накинутой на них пестрой шалью — символическая дань прохладному вечеру. Впалые щеки горели, глаза странно поблескивали.

— Как чувствует себя мой сын, мисс Милдмей?

— Он уснул, леди Маллоу. Мне очень не хотелось бы будить его на ужин.

— Я не стану. Между прочим, моя свекровь не собирается спускаться вниз, а потому мы с мужем поужинаем у себя в комнате. Быть может, вы сами позаботитесь о себе? Завтра, надеюсь, мы уже войдем в нормальную колею.

— Благодарю вас, леди Маллоу.

— Советую пораньше лечь в постель. Отправимся в путь очень рано, как только забрезжит рассвет; своего мужа я хорошо изучила.

Амалия ушла, оставив после себя тонкий аромат духов. Она ни разу не улыбнулась, но вела себя почти по-человечески. «Почти по-заговорщицки», — подумала Сара. Будто что-то ею спланированное особенно удалось. Чувствовалось, что она пребывала в состоянии возбуждения, которое имело какое-то отношение и к Саре. Утром Амалия была другой — значит, это возбуждение не могло быть вызвано сознанием одержанного триумфа в качестве новой госпожи усадьбы Маллоу.

Едва ли причина подобного настроения — отсутствие сегодня ночью запертой двери между Амалией и ее мужем.

Однако другого объяснения не было. Ведь именно Амалия настояла на том, чтобы прервать путешествие, зная заранее, что ей и Блейну — как супругам — обязательно отведут двойную комнату. И только она сочла нужным нарядиться — и нарядиться для праздничного ужина.

При этом она, конечно же, имела в виду ужин вдвоем в комнате наверху, освещенной пламенем камина. Когда слуги уйдут, и дверь будет заперта, появится хороший шанс для примирения и улаживания отношений.

Сара не стала понапрасну тратить время и думать о двух головах, тесно прижавшихся друг к другу в полумраке гостиничной комнаты. Она лишь посидела несколько томительных минут у окна, всматриваясь в непроглядную тьму снаружи и вспоминая лицо Амброса, каким она видела его в последний раз — бледным и преисполненным решимости. Только это имело для нее значение. Ни под каким видом она не должна принимать близко к сердцу события, происходящие в этой семье, эмоционально участвовать в их жизни. Если Блейну охота ссориться или мириться с женой, то ей до этого нет никакого дела.

В конце концов, Сара записала в дневнике следующее: « Леди М. весьма расточительна, должно быть, промотала много денег, а когда муж умер, оказалась из-за долгов в затруднительном положении. Рассчитывает, что Блейн купит ей новые драгоценности, к которым весьма неравнодушна. Старается демонстрировать свою уверенность в том, что Блейн ее сын, хотя чувствуется, что ее одолевают сомнения. Она несколько встревожена и хотела бы разобраться, в какую ситуацию сама себя поставила. Интересно: узнал ли Том Мерсер сразу Блейна?»

Подумав, Сара добавила: « Мне кажется, Амалия не уверена в любви своего мужа. Блейн, очевидно, всегда был и, вероятно, остался порядочным волокитой».

Закончив, Сара тут же энергично зачеркнула последнюю фразу. Ведь этот человек не Блейн, и был ли он ловеласом, не знает никто, кроме, пожалуй, Амалии.

Решив, по крайней мере, выяснить кое-что в отношении Тома Мерсера, Сара сошла вниз. Заказав ужин, она попросила принести его в общий зал и села за стол в ожидании. Без повода пройти в бар в поисках Тома Мерсера было бы неразумно и неосмотрительно.