Амброс предполагал посвятить жизнь родовой усадьбе Маллоу, даже если бы пришлось отказаться от роскошного городского дома. И она, Сара, должна была бы появиться впервые здесь в качестве его невесты. И тогда эти приветствия предназначались бы ей, а не этой высокомерной, желтолицей жене Блейна, которая выглядела угрюмой и утомленной, будто ночью плохо спала.

Теперь же она, Сара, вынуждена держаться смиренно позади, опережая лишь добродушную толстую Полли.

— Ах, Бетси! — услышала Сара голос Блейна, и одна из слуг — женщина в годах — зарделась от удовольствия. — По крайней мере, одно знакомое лицо.

Подсказать Блейну никто не мог. Леди Мальвина находилась несколько в стороне. И, тем не менее, разгадка могла быть очень простой, поскольку Бетси явно выделялась своим преклонным возрастом. Достаточно было заранее предупредить Блейна относительно имени самой старой служанки в усадьбе Маллоу, и он мог бы без особого труда признать ее как знакомую с детских лет.

Когда же Сара прошла в вестибюль, вся хладнокровная логика ее трезвых рассуждений развеялась как дым. На стене у подножия лестницы висел известный портрет, сыгравший столь важную роль на судебном процессе. При взгляде на него у Сары упало сердце. Поразительное совпадение. Изображенный на картине ребенок настолько походил на Тайтуса, что отмахнуться от этого факта было просто невозможно. Могло ли подобное сходство быть случайным? Одним из тех странных капризов природы? И сохранилось ли что-нибудь от детского лица в чертах взрослого человека, с такой уверенностью взирающего вокруг себя? Разрез глаз, спинка носа, веселый, высокомерный взгляд?

Кто мог утверждать, что изображенный на полотне ребенок не Блейн?

Должно быть, она слишком долго рассматривала портрет, потому что Блейн обратил на это внимание. Он подошел и спросил:

— Как вы думаете, мисс Милдмей, для Тайтуса существует надежда?

— Я не знаю, что вы имеете в виду, лорд Маллоу.

— При тех же данных, как на портрете, вырастет ли он похожим на меня? — махнул рукой Блейн в сторону картины.

Сара поняла: он прямо бросал ей вызов. Внезапно ее охватило презрение к этому человеку, и сразу же вернулась былая самоуверенность. Неужели чувство глубокой вины вынуждало его прощупывать реакцию даже простой гувернантки?

— Я плохо предсказываю будущее, лорд Маллоу.

— В основе всякого сомнения лежит какое-то предположение. А вы, мне кажется, с момента появления в моем доме постоянно строите различные предположения.

У Сары тревожно забилось сердце. Ей следует вести себя осторожнее и не рисковать понапрасну.

— Ваше дело получило широкую огласку, — пробормотала она.

— Да, знаменитый процесс, — рассмеялся Блейн, — который стоило выиграть во что бы то ни стало.

И он многозначительно обвел взглядом помещение. Главное здание было не особенно большим, но построено с отменным вкусом и выдержано в строгом стиле. Пропорции вестибюля и полукруглой широкой лестницы были безупречны. Однако обстановка изрядно обветшала, и повсюду бросалась в глаза очевидная необходимость солидного ремонта. Именно этим страстно мечтал заняться Амброс; с какой бы радостью Сара стала ему помогать! Но теперь ей уже никогда не испытать подобного желания; не войти в этот дом без того, чтобы мысленно не увидеть Амалию, расхаживающую здесь с надменным видом хозяйки, и не услышать властный голос Блейна.

— Вы, мисс Милдмей, осведомлены о нынешней английской моде лучше, чем моя жена; ведь она приехала из страны, где важнейшими считаются предметы обстановки, способные защитить от палящих лучей солнца. Возможно, вас не затруднит кое-что посоветовать относительно новых интерьеров?

Неужели Блейн что-то пронюхал о кузине Лауре, королевской фрейлине в Балморале? В душе Сары вторично прозвучал сигнал тревоги, и ей впервые сделалось ясно, что не только она может напасть на верный след, он и он, при желании, сумеет без труда разоблачить ее.

Но если он и заметил промелькнувшую в ее глазах тревогу, сказать что-то по этому поводу он не успел. Подошедшая Амалия предложила:

— Давай, дорогой, обойдем дом, комнату за комнатой. Мне ужасно хочется все осмотреть.

— Разумеется. Пожалуй, сперва мы проводим Тайтуса и мисс Милдмей в детскую комнату. Она на третьем этаже. Дорогу туда я не забыл. Надеюсь, там ничего не меняли, не правда ли, мама? Хотя, как я помню, у меня всегда царил в комнате ужасный хаос.

К ним поспешила сияющая от счастья леди Мальвина. Она не позволяла глубоко упрятанным тайным сомнениям омрачить радость возвращения в дом, который она, должно быть, уже сочла безвозвратно потерянным.

— Это правда, беспорядок всегда был ужасный. Нам пришлось поменять в комнате обои, когда ты пошел в школу. Разве ты не помнишь? Мы оклеили новыми, лакированными.

— Как не помнить. Такие красивые, коричневые и блестящие. Номер гостиницы в Сан-Франциско, где я некоторое время проживал, напоминал мне мою старую детскую комнату. А я все удивлялся, откуда у меня такое подавленное настроение! — Блейн рассмеялся и взял леди Мальвину за руку. — Вы не обижайтесь, мама. Я не могу делать вид, что был чрезмерно счастлив в детстве, ведь отец просто ненавидел меня.