— Не думаю, — сверкнула глазами Амалия. — Даже о красавице Марии? А, мама? Мисс Милдмей шокирована!

Сара отрицательно покачала головой.

— Я не шокирована, а просто очень устала, позвольте пожелать вам спокойной ночи.

Блейн вскочил на ноги.

— Мы надеемся увидеть вас утром в церкви. — Он умышленно не сводил глаз с ее шеи, а затем, как бы спохватившись, весело добавил:

— Вы, быть может, даже научите меня правильной дикции? Судя по вашему скептическому взгляду, вы принимаете меня за совершенно безграмотного матроса.

— Блейн, — проговорила Амалия резко. — Мисс Милдмей устала. Не задерживай ее. Спокойной ночи, мисс Милдмей.

— Спокойной ночи, — пробормотала Сара и поспешила вверх по освещенной лестнице.

Как может человек быть таким лицемером? Ей казалось, что он догадывается о ее подозрениях и находит ситуацию забавной.

Но, по крайней мере, он не имел ни малейшего представления о планах Амброса. У нее в руках самый крупный козырь.

ГЛАВА 8

Заполняя дневник этой ночью, Сара столкнулась с серьезными трудностями. Она хотела прежде всего выпукло отразить откровенное лицемерие Блейна, связанное с предстоящим чтением в церкви отрывка из Библии, но одновременно в памяти всплыли его слова, в которых выражалась решимость сохранить усадьбу Маллоу и все состояние для своего сына. Никто не усомнился бы в искренности Блейна, когда он произносил эту фразу. И он вел себя так, будто привык считать себя хозяином обширных владений. Причем все его поступки были не заученными, а совершались бессознательно и выглядели вполне естественно, словно эти качества были свойственны ему от рождения.

Между тем не подлежало сомнению, что леди Мальвина была все-таки не совсем уверена в нем и старалась заполучить как можно больше — денег или драгоценностей, — пока существовала такая возможность. Но с другой стороны, старуха искренне привязалась к Тайтусу и была абсолютно убеждена — или сознательно заблуждалась, — что он ее внук.

« Все необычайно сложно переплелось, — писала Сара в растерянности при свете свечи, горевшей на колике рядом с кроватью. — Пока нет никаких реальных доказательств. Но завтра я смогу понаблюдать вблизи за местными прихожанами и посмотреть, как они станут приветствовать новое семейство».

Закрыв дневник, Сара вновь положила его в свою сумочку — чтобы никому даже случайно не попался на глаза, задула свечу и легла спать.

Под утро Сара услышала плач Тайтуса. Нащупав спички, она зажгла свечу. Доносившееся из детской комнаты хныканье звучало приглушенно и как-то особенно тоскливо. Подойдя к кроватке, Сара увидела, что ребенок находится не в полусонном состоянии, но явно чем-то напуган. По его словам, он слышал странный шум. Своими тонкими ручками мальчик крепко обхватил Сару за шею.

— Какой шум? — спросила она. Ветер утих, и в большом доме было абсолютно тихо.

— Не знаю. Вон там.

Ребенок показал на потолок, и у Сары невольно екнуло сердце. Над ними располагалась мансарда с комнатами для прислуги. И именно в одной из них пятьдесят лет назад повесилась несчастная служанка. С тех пор комната пустовала: слуги избегали ночевать здесь. Эту печальную историю рассказала ей и потрясенной Элизе горничная Бетси.

— Вероятно, то была чайка, — заметила Сара — Возможно, канарейка. Или за стеной заскребла мышь. Ты ведь спал и как следует не расслышал.

— Значит, это была мышь? — спросил Тайтус

— Мне думается. Ложись поудобнее и постарайся заснуть. Я оставлю гореть свечку.

Мальчик смотрел на нее своим понимающим и покорным взглядом. По комнате гуляли сквозняки, и пламя свечи постоянно трепетало. Сара решила завтра позаботиться о ночнике, который бы не мерцал и не отбрасывал на стены мелькающие тени, болезненно влияющие на воображение ребенка. Например, можно поставить свечу в стеклянный шар.

В доме царила мертвая тишина. Скрытая в этом безмолвии тревога, безусловно, являлась продуктом ее собственной фантазии.

Наступило ясное, прохладное утро. Все семейство собиралось в церковь. Сара, сошедшая с Тайтусом во двор раньше всех, имела возможность потолковать с Соумсом, подкатившим карету к крыльцу. Амброс подозревал, что именно этот человек поведал Блейну многое из прошлого семьи и усадьбы Маллоу. По мнению Сары, предположение имело под собой определенную почву. Во-первых, у Соумса было длинное узкое лисье лицо, а во-вторых, вся его внешность выражала столь явное подобострастие, что невозможно было смотреть без раздражения.