Сара ожидала, что Блейн вскочит и начнет осыпать ее упреками. Но предугадать заранее поведение этого человека было невозможно.

— Какое предположение, мисс Милдмей? Хотели убедиться, не спрятана ли миссис Стоун в шкафу или за панельной обшивкой?

— Блейн! — воскликнула Амалия вне себя.

— Ничего столь драматичного, лорд Маллоу. Просто среди прислуги ходят разговоры об этой комнате, и Элиза подумала, что миссис Стоун ушла, побоявшись там жить.

Теперь Блейн повернулся и разглядывал Сару, лениво сощурив глаза.

— И каковы были ваши ощущения, мисс Милдмей? Сидели там в темноте и видели привидение?

При этих словах Саре вспомнилось худое жалкое лицо, склонившееся над шитьем, и лампа, горевшая в пустой комнате. Миссис Стоун, должно быть, вернулась за своими вещами (кроме черной шляпки), но Сара се больше не видела. Словно то несчастное, неприметное создание, не умеющее даже шить, в самом деле было призраком.

— Мне сделалось довольно жутко, — ответила Сара спокойно. — Однако возможно, женщины более восприимчивы к подобным вещам. Мне кажется, на вас, лорд Маллоу, пребывание в этой комнате не произвело должного впечатления.

— Как это возможно? Я не сидел в ней темной ночью, уверяю вас.

— Но я думала… — Сара приняла сконфуженный и растерянный вид. — Или я ошибаюсь? Я слышала, что однажды ваш кузен запер вас в этой комнате.

— Это проделал Амброс. Разве ты не помнишь, Блейн? — Леди Маллоу вновь постаралась освежить его память. — Ты вышел взбешенный и грозился убить его. Ты был вспыльчивым ребенком.

— О да, Амброс говорил об этом на суде, не так ли? Но я начисто забыл этот эпизод. Значит, та жуткая комната никак не повлияла на меня. Быть может, все вышло бы по-другому, если бы я был знаком с красивой посетительницей того помещения. И я имею в виду не миссис Стоун, — добавил Блейн, нахально подмигивая.

— Блейн, как ты можешь шутить? — возмутилась Амалия.

— Шутить? Я нахожу соприкосновение мисс Милдмей со сверхъестественным весьма занимательным. Конечно, я немного удивлен. Всегда считал вас, мисс Милдмей, сугубым реалистом.

— Не могу поверить, что та женщина ушла, испугавшись какого-то призрака, — проговорила леди Мальвина настойчиво.

— Никто из нас не верит, — пробормотал Блейн. — Даже мисс Милдмей.

— Совсем какой-то нелепый разговор, — проговорила тонким пронзительным голосом Амалия, словно нервы у нее были уже на пределе. — Я все объяснила: женщина ушла потому, что не умела шить. К тому же она еще и воровка. И если мисс Милдмей станет и дальше вести себя подобным образом, то, по моему мнению, она вряд ли подойдет в качестве воспитательницы Тайтусу.

— Не обращайте внимания, мисс Милдмей, — вставила леди Мальвина раздраженно. — Но я никак не возьму в толк, Амалия, почему вы не информировали полицию, если женщина действительно воровка и что-то украла?

Амалия упала в кресло и закрыла глаза. Она выглядела совершенно измученной и, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— Эта женщина не стоит того, чтобы из-за нее портить себе кровь. Я хочу забыть о ней.

— Блейн, нет необходимости уезжать. Вопрос я уладила. Ты что, мне не веришь?

— Верю, но ты взаправду полагаешь, что на этом все кончится?

Несколько секунд прошли в молчании. Затем Амалия тихо проговорила:

— Да, верю. На этом все кончится. — Она деланно рассмеялась. — Возможно, я заставляю себя верить, так как не хочу, чтобы ты снова оставил меня одну.

— Амалия! Ты прекрасно знаешь, я не выношу женщин с собственнической психологией.

— О! Что ты за человек?

Было неприятно слышать звучавшие в голосе Амалии злость и раздражение.

Последнее время Сара очень неохотно спускалась вниз к ужину. Она уже не старалась подслушивать. Приключение больше не увлекало ее, первоначальный задор улетучился. Как посторонним людям, самозванцам и узурпаторам чужого имущества, Сара с самого начала желала им всяческих напастей. И если в ее глазах они продолжали оставаться и самозванцами и узурпаторами, то посторонними уже больше не были. Они сделались своими, близкими. Даже Амалия.

По неопытности Сара не предвидела такого развития событий, и Амброс, несомненно, тоже не предусмотрел, иначе он не ожидал бы от нее многого. Если бы она получила от Амброса письмо, то, возможно, к ней вернулся бы прежний запал и желание восстановить справедливость. Но прошло уже так много времени и столько всего изменилось. Невозможно было даже подумать о том, чтобы носить фамильные бриллианты Маллоу, лишить шумливую, жадную и добродушную леди Мальвину ее привычного дома или оставить Тайтуса наедине с его неуверенностью и страхами.