— Ты же спрашивал какая женщина устроила бы меня в качестве твоей подруги. Вот я и написала. — Она посмотрела на него. — Хочешь послушать?

Он с любопытством взглянул на нее.

— Да, конечно.

Очередь продвинулась вперед, и Джорджия последовала за ней. Развернув бумагу, она начала читать:

— Номер один: не носит высокие каблуки. Номер два: не вегетарианка. Три: играет в карты, шахматы и нарды, но не слишком хорошо.

Уорн усмехнулся. Сам он был асом в нардах, но порой забывал позволить Джорджии выиграть.

— Каждый раз приносит подарки. Ест шоколадный торт.

Уорн обожал шоколадный торт. Слова дочери его тронули — она явно имела в виду не только себя, когда составляла список, но и его тоже.

— Считает, что нужно давать много карманных денег. Не рыжая.

При этих словах она слегка улыбнулась. У Сары Боутрайт были прекрасные огненно-рыжие волосы.

— Играет в ролевые игры онлайн. Не сидит на диете.

Уорн начал замечать неприятную закономерность: Сара, хотя и была всю свою жизнь стройной, похоже, постоянно соблюдала диету.

— Ходит в «Макдоналдс» по крайней мере раз в неделю. Но предпочитает имбирную шипучку молочным коктейлям. Любит «Трех бездельников» больше, чем «Братьев Маркс» [8] . Не придирается к моему папе, как Сара.

— И вовсе она не придирается, — машинально возразил Уорн.

— Носит голубые джинсы. Ненавидит анчоусы, сардины и прочую рыбу.

Уорн вздохнул про себя. Становилось ясно, что ни одна женщина никогда не удовлетворит подобным требованиям.

— Считает, что…

— Сколько там еще у тебя? — спросил Уорн, ловко выхватывая листок из рук дочери.

Он улыбнулся, глядя на почерк, — несмотря на все свои претензии на взрослость, Джорджия до сих пор ставила вместо точек над «i» маленькие кружочки. Он просмотрел список, и улыбка исчезла с его лица.

— О господи! Тридцать семь пунктов.

Джорджия гордо кивнула.

— Я потратила на него почти все время, пока тебя ждала. И не указала только одно, поскольку оно и без того очевидно.

— Что именно?

— Она должна любить Фэтса Уоллера [9] . Но разве он может кому-то не нравиться?

«Возможно, тебе самой — где-нибудь через месяц», — подумал Уорн.

Они уже подошли к самому началу очереди. Впереди служащий в форме кондуктора сажал десяток человек в нечто похожее на открытую железнодорожную платформу. Уорн судорожно сглотнул.

— Который час? — спросила Джорджия.

— Без пяти десять.

— Хорошо. Еще успеем прокатиться на «Машине криков» до твоей встречи. А может, еще и в «Водном ущелье».

Уорн стиснул зубы. Похоже, ему предстояли долгие шестьдесят минут.

Человек по имени Джон Доу [10] стоял на мостике над центром обслуживания посетителей. Облокотившись на свежеокрашенные перила, он смотрел на Ядро, широким проспектом уходящее к станции монорельса. Хотя было уже почти десять, со стороны платформы тянулись нескончаемые потоки людей. «Настоящая человеческая река», — подумал он, вспомнив Книгу Иоиля.

— Толпы, толпы в долине суда! [11] — процитировал он вслух.

Нет, скорее в этой сцене было нечто постмодернистское, более подходящее для Томаса Элиота, чем для Библии. Ему нравилось звучание собственного голоса, и он снова произнес, на этот раз чуть громче:

Он снова посмотрел вниз, но сотрудники за столом в форме полумесяца были слишком заняты, чтобы его услышать. Собственно, заметил его, похоже, лишь один человек в вельветовом пиджаке, вышедший из уборной неподалеку. Взгляды их встретились; незнакомец дотронулся до твидового кепи, повернулся и пошел прочь.

Джон Доу окинул взглядом Ядро и решил, что дизайн ему не нравится — конструкции из хромированного металла и дерева напоминали чудовищный синтез творений Вальтера Гропиуса [13] и Пиранези [14] .

Впрочем, и система безопасности по-настоящему впечатляла своим размахом. Камеры наблюдения в транспортном центре и вагонах монорельса представляли собой чудо миниатюризации пятого поколения. Он посмотрел на стену рядом с центром обслуживания. Взять, к примеру, бесконтактный датчик, спрятанный за табличкой «Только для персонала». Обычный посетитель парка не нашел бы его, даже если бы искал. А найдя, не понял бы, что это такое. Опытный глаз мистера Доу опознал последнюю разработку «Де минима сенсалерт», очень дорогую, доступную лишь могущественным корпорациям — к которым в некотором смысле относилась и Утопия.