— Понятно.

Уорн заметил, что, за исключением вывесок магазинов и закусочных, нигде не было современных обозначений — туалеты и хитроумно встроенные в окружающую обстановку информационные киоски отмечались лишь высокореалистичными голографическими символами.

— Сюда приезжают ученые, поскольку улица, по которой мы идем, представляет собой детальную реконструкцию Ньюболд-Соуси, английского селения, обезлюдевшего в четырнадцатом веке, — сказала женщина. — Посетители же приходят сюда потому, что «Шпиль дракона» — это, пожалуй, самые захватывающие русские горки в парке после «Машины криков» в Дощатых Тротуарах.

Когда они подошли к площади, над ними нависли стены замка.

— Точная реконструкция Карнарвона [2] в Уэльсе, — продолжала Фримен. — Естественно, с искусственной перспективой.

— Искусственной перспективой?

— Верхние уровни — не в натуральную величину, на самом деле они меньше. Они создают иллюзию правильных пропорций, но при этом выглядят не столь угрожающе. В разной степени подобная технология используется во всей Утопии. Например, та гора уменьшена в размерах, чтобы создавать иллюзию расстояния. — Она кивнула в сторону поднятой решетки на воротах. — Так или иначе, именно внутри этого замка показывают шоу «Зачарованный принц».

Песня трубадура давно стихла позади, но ушей Уорна достигли другие звуки — пение птиц, плеск фонтанов и тот же негромкий шум, который он слышал в Ядре.

— Что это за звук? — спросил он.

Фримен быстро посмотрела на него.

— Вы весьма наблюдательны. Наши специалисты проделали немалую работу. Когда Камелот заполнят посетители, звук не будет слышен. Но он никуда не денется.

Уорн бросил на нее озадаченный взгляд.

— Мы научились воспроизводить некоторые эффекты, аналогичные тем, что наблюдаются внутри человеческой матки: температуру, внешние звуки, — вызывающие подсознательное ощущение спокойствия. У нас пять авторских свидетельств в этой области. А в целом холдинг «Утопия» обладает тремястами с лишним патентами. На некоторые из них мы предоставляем лицензию для химических, медицинских и электронных отраслей. Остальные остаются нашей собственностью.

«И три из них — моя заслуга», — подумал ученый, ощущая легкий прилив гордости. Интересно, подумал он, знает ли она о том, какой вклад он внес в повседневную деятельность Утопии, о метасети, координирующей работу и интеллект роботов парка? Вероятно, нет, судя по тому, как она показывала ему местные достопримечательности, при этом разговаривая с ним так, будто он какой-то ассистент программиста. И вообще, почему Сара Боутрайт столь внезапно вызвала его к ним?

— Сюда, — сказала Фримен, сворачивая в боковую аллею.

Мимо них прошел человек в фиолетовом плаще и темных бриджах до колен, упражняясь в среднеанглийском [3] . Навстречу шагали двое коренастых служителей, неся большую металлическую клетку. Внутри, подергивая хвостом, сидел маленький дракон; алая чешуя ярко сверкала на солнце. Уорн смотрел на него. Влажные ноздри дракона раздулись, и он мог бы поклясться, что желтые глаза зверя ярко вспыхнули, когда их взгляд упал на человека.

— Его несут в Башню грифонов, — пояснила Фримен. — Парк еще закрыт, и потому они идут поверху. Что с вами, доктор Уорн?

Ученый все еще смотрел вслед дракону.

— Я просто не привык видеть на них шкуру, — пробормотал он.

— Прошу прощения? Ах да, это ведь ваша область?

Уорн облизнул губы. Костюмы, диалект, потрясающий реализм окружающей обстановки… Он медленно покачал головой.

— Когда вокруг нет посетителей, все кажется таким настоящим. — Голос Фримен звучал спокойнее, не столь отрывисто. — Когда вы только приехали, вы подумали, что Ядро выглядит просто, даже как-то уныло?

Уорн кивнул.

— Людям часто так кажется, когда они впервые оказываются в Утопии. Одна посетительница однажды сказала мне, что ей это напомнило терминал заштатного аэропорта. Что ж, именно так все и задумывалось, и вот почему.

Она обвела рукой вокруг.

— Порой реализм может сбить гостей с толку, и именно потому Ядро обеспечивает нейтральную обстановку, буферную зону, переход между Мирами.

Свернув к двухэтажному бревенчатому строению, она подняла железный засов на входной двери. Ученый последовал за ней. К его удивлению, внутри оказалось совершенно пусто. В задней стене виднелась простая серая дверь, а рядом с ней — сканер отпечатков пальцев и считыватель для карт. Фримен подошла к сканеру и приложила к нему большой палец. Послышался щелчок, и дверь распахнулась. За ней Уорн увидел зеленое флюоресцирующее свечение.

— Добро пожаловать в реальный мир, — сказала Фримен. — По крайней мере, настолько, насколько он может быть реальным здесь.

Она жестом показала ему на дверь.

Сара Боутрайт, исполнительный директор парка, сидела за забитым до отказа столом для совещаний у себя в кабинете в тридцати футах под Ядром. В помещении было прохладно — за стеной позади шли основные трубопроводы системы кондиционирования, — и женщина обнимала ладонями большую чашку чая. Сара Боутрайт обожала чай. Каждый час лучший ресторан Газового Света посылал вниз чашку отборного чая сегодняшнего дня. На сей раз это оказался первоклассный жасминовый напиток. Глядя на маленькие шарики молодых цветов, разворачивающиеся в горячей жидкости, Сара наклонилась, вдыхая их аромат, изысканный, экзотический, притягательный.