Лицо Кэма по-прежнему скрывалось в тени, но по нему совершенно не было заметно, что он преодолел под дождем несколько тысяч миль. Его темные волосы и кожа оставались сухими. Золотые крылья, теперь небольшие и плотные, единственные в нем излучали свет, как будто их выковали из чистейшего золота. Он аккуратно сложил их за спиной, когда присел рядом с Дэниелом на растрескавшийся деревянный ящик, но их как будто тянуло к переливчато-серебряным крыльям второго ангела. Таков был естественный порядок вещей, необъяснимое доверие. Дэниел не мог отодвинуться ни на дюйм, чтобы не потерян, Люс из виду.

— Она так прекрасна, когда спит, — тихонько заметил Кэм.

— Поэтому ты хотел, чтобы она уснула навеки?

— Я? Да никогда. И я бы убил Соф ню, а не позволил ей сбежать, как поступил ты.

Кэм подался вперед, поставив локти на ограждение. Внизу Люс поплотнее намотала на шею одеяло.

— Я просто хотел ее. Сам знаешь почему.

— Тогда прими мои соболезнования. Тебя ждет разочарование.

Кэм встретился с Дэниелом взглядом и потер подбородок, еле слышно и горько рассмеявшись.

— О, Дэниел, твоя недальновидность меня поражает. Ты еще не заполучил ее.

Он окинул Люс долгим взглядом.

— Она сама может так считать. Но мы-то оба знаем, насколько мало она понимает.

Крылья Дэниела плотно прижимались к лопаткам, но кончики все равно топорщились. В сторону Кэмовых. Он не мог этому помешать.

— Перемирие длится восемнадцать дней, — сообщил Кэм. — Хотя у меня такое чувство, что мы можем понадобиться друг другу и раньше.

Он встал, ногой оттолкнув ящик. От скребущего звука, донесшегося с потолка, глаза Люс распахнулись, но оба ангела нырнули в тень прежде, чем ее взгляд успел за что-либо зацепиться.

Они застыли лицом к лицу, оба все еще измотанные битвой, но знающие: это было лишь предвестие того, что грядет.

Медленно Кэм протянул вперед правую руку. Дэниел поднял свою.

И пока Люс внизу снилось, как разворачиваются самые великолепные крылья на свете, подобных которым она никогда прежде не видела, два ангела на стропилах пожали друг другу руки.