Чем гадать, всегда проще сунуться и посмотреть. На крайняк по любопытной морде и схлопотать не есть проблема. Да и если бы тут была какая опасность, Эл уж наверняка бы ее заметил первый. Так что я поднялся, отправил в пасть последние клочки тутошней рыбьей мацы и направился к выходу без унизительного поспешания, но и не тормозя на каждом полустанке, чтобы прицениться к семечкам.

– Нахожу эту идею опрометчивой, Мейсон, – задумчиво сообщил мне в спину Мик.

– А чего?

Бабах!

Как все-таки здорово, что я прочный на зависть иной адской сволочи. Другой бы так и размазался на месте, а я ничего, я ого-го, я это… крутой я такой. Сильный, но, как тот ежик на пеньке, легкий, сцуко. Ребра вроде выдержали, хотя прямой удар в грудину пришелся будь здоров – впору такое приписывать хорошо разогнавшемуся самосвалу или тому же фон Хендману, который спросонья порою бывает необоримо резок. А вот полетать довелось зачетно – неописуемое, знаете ли, ощущение. Жаль только, спиной вперед – ни пейзажем насладиться, ни разглядеть стремительно приближающуюся стену и как-то сгруппироваться. Шлеп! Только и успел, что голову пригнуть к груди, дабы не размозжить затылок о стену… Вложился спиной, свирепо отшиб лопатки и это, которое ниже талии, – и даже, кажется, повисел какое-то время в добрых трех футах над полом, подобно искусно пришлепнутому грязному носку (ну да, я же рассказывал, через какие болота перлись… чего ждете – что Мейсон, раз уж главгерой, и тут сохранит незапятнанный белый смокинг с розой в петлице?). Потом-таки отклеился и упал. Чего уже не почувствовал, ибо тело моментально онемело… даже как-то слишком сильно для последствий грубого битья. Улегся мешком и приготовился, как только спазм отпустит горло, начать вопить. Возможно, даже всякие грубости.

– А вот чего, – с удовлетворением объяснил Мик, не иначе как в результате кривой усмешки моей зловредной подружки-судьбы оказавшийся единственным, что нашлось в моем немобильном ныне поле зрения. Судя по тому, что никуда бежать и мстить за меня он не порывался (а это, при всех прочих данных, за ним отродясь не ржавело), я нарвался не на какого-то местного грубияна, а на битейную природную аномалию, какую с ноги не укоришь.

– Что это, Мейсон?!..

Это, я бы сказал, неприятность. Но не скажу. Мне надо воздух экономить – когда еще дышать начну. От такого напаса и загнуться недолго. Что интересно, мозг вполне себе… гм… ясно функционирует… работой его поведение и в лучшие времена назвать не получается.

– Такое впечатление, что нас тут заперли, – пояснил Мик, приступая к сооружению себе очередного бутерброда. – Когда входили, ничего такого не было, а пока мы тут митинговали, включилась какая-то силовая сигнализация… ее вроде не видно и не слышно, но тем не менее заметно… если причувствоваться.

– Силовая… сигнализация?.. – Голос Чарли предательски сел.

– Ну не знаю, как оно в каталогах называется, но путем несиловых переговоров Мейсона так летать не заставишь.

Подтверждаю. Мейсон вообще знаменит приземленностью и несговорчивостью.

– Хочешь сказать, нам теперь отсюда не выйти? – напряженно уточнила Айрин. Потом ее перевернутая физиономия вплыла в фокус моего неисправного перископа – по причине перевернутости я не взялся определить, отражается ли на ней обеспокоенность или же злорадство. По логике… гм… плохая вещь – логика. Нежизнеутверждающая.

– Вовсе не хочу, – философски откликнулся Мик. – Но, чтобы не погрешить против правды, вынужден. Нам теперь отсюда не выйти… разве что поискать какие-нибудь модные подвесные потолки, вентиляционные шахты, подземные ходы… или вот Чаки предложить выйти через дверь, мотивируя тем, что весь заряд засады потратился на Мейсона.

– А что, есть такой шанс?

– Нет, оно по-прежнему на месте. Но еще пара таких выстрелов тушками – и проломится внешняя стенка.

Айрин приложила к моему обезволенному организму некое сложновекторное усилие, и я перевалился на спину. Ух ты. Во-первых, хороший вид на декольте. Во-вторых, на стену, куда я вписался. Прямо хоть фотографируй на память – никто же не поверит, что Мейсон способен впечататься в стену так, что в ней останется пролом в полфута глубиной. Конечно, стена не кирпичная, скорее из какого-то вспененного пористого материала, но по первому ощущению он заметно прочнее банального гипсокартона. В-третьих, меня наконец-то отвернуло от безмятежно жрущего фона. Иногда я от него устаю (это помимо того, что периодически ненавижу).

– Это Эл сделал? – осведомилась Айрин недобрым голосом.

– Ты меня спрашиваешь?

– Ну пока что именно ты отвечаешь на все вопросы, и довольно убедительно.

– Э-э-э… Ну в таком случае – да, я полагаю, что это сделал Эл. Возможно, случайно. Может, он завел какой ни на есть генератор, питающий тут всякие устройства, и оно включилось в дефолтное состояние. В любом случае, мне кажется, он так или иначе явится и разъяснит ситуацию. Чаки! Погоди паниковать. Пока что нет повода.

– А когда будет?

– Ну когда я полностью переварю эту трапезу, возникнет серьезный повод для беспокойства.

О нет, только не это. Блин, Мейсон, ну когда ты перестанешь быть раздолбаем? Чего стоило одолжить в арсенале атомную бомбу или хотя бы цвергский топор? Из топора и Мика вполне можно собрать стенорушащий агрегат… ибо не верю я в такие случайности, как запирание членов президиума Верховного Совета в момент принятия переломного решения. Эл, пожалуй, и впрямь явится прояснить положение дел, вот только как бы не вышло оно в духе «всем спасибо за сотрудничество, фирма в ваших услугах больше не нуждается». К такому варианту следует подготовиться и встретить его во всеоружии. Или хотя бы нормально встать. Или хотя бы нормально сесть. Занятный все-таки эффект от этой помордасины – словно вкололи полным шприцем анестетика, а потом уже отоварили по полной… вроде ничего особо не болит, но и никак иначе не чувствуется. Много бы дали наши гуманисты за подобное оружие, на раз выводящее из строя, не особо калеча при этом.