«Надо же, мираж! Настоящий мираж. И жарища…. — досадливо сплюнув, достал фляжку и глотнул ещё. — Нет, и это зима называется? Как здесь вообще можно жить? Какой к чёрту ладан? Да тут вообще ничего нет!»

Цепочка верблюдов словно заведённая всё также неспешно шагала на север. Алексей с невольным уважением покосился на караванщика. Мужчина неопределённого возраста невозмутимо шагал рядом с верблюдом, и, судя по расслабленной походке, мог так прошагать прямиком до Средиземного моря. Крепкий народ!

Накануне вечером состоялся неслабый торг. Исчерпав все аргументы, Насир почти охрип и раздражённо махнув рукой отошёл в сторонку. Бедуины скептически переглянулись и снова уселись у костра. Похоже, на этот раз ребята попались тёртые. Тяжело вздохнув, в дело вступил Ясир.

— Ты просишь слишком дорого, уважаемый Хайям. Посуди сам. Нас всего шестнадцать, так?

— Так, — гортанно подтвердил бедуин.

— Сто двадцать корзин груза, так?

— Так.

— Каждая корзина половину драхмы, так?

— Так.

— Тогда никак не возьму в толк, почему ты хочешь сто шесть драхм, — Ясир задумчиво скрестил руки на груди. — Может боги лишили меня разума? Шестнадцать и шестьдесят будет никак не сто шесть. Откуда взялось ещё тридцать?

Бедуин досадливо переглянулся с товарищами, дескать, ну как можно не понимать таких элементарных вещей. Сокрушённо вздохнув, пояснил:

— Я же говорил, десять дрова и двадцать верблюдам.

— Всё, я больше не могу! — возмущённо просипел Насир, явно разворачиваясь уйти.

— Не торопись, — властно остановил Ясир. Медленно обошёл вокруг костра и тяжело опустился на песок рядом с Хайямом.

— Давай ещё раз рассудим, правильно ли я понял тебя, — размеренно продолжил старик, благодушно щурясь на огонь. — Шестнадцать за нас, шестьдесят корзины, ну пусть десять дрова, но порази меня гром, как ты собираешься вручить деньги верблюдам? — пытливо заглянул в лицо.

Бедуины удивлённо переглянулись и дружно захохотали.

— Вот тут ты меня знатно уел! — хлопая себя по бокам, еле выдавил Хайям. — Хотел бы и я взглянуть, как верблюды требуют деньги!

Невинная реплика вызвала у бедуинов настоящую истерику. С минуту покатавшись по песку, Хайям вытер слёзы и кое-как пояснил:

— Сено, достопочтенный Ясир, понимаешь, сено. Дождей было на редкость мало, земля почти не родит. Дорога дальняя, а эти красавцы, — кивнул куда-то в ночь, — очень хотят кушать.

— Ах, вот оно что! — усмехнулся Ясир. — Тогда ладно, красавцам не жалко. Но сто шесть, скажу тебе, как-то плохо звучит. Давай будет сто для ровного счёта. По рукам?

Насир издал такой звук, словно его душили. Ясир кашлянул и строго оглянулся. Племянник явно смутился и поспешно занялся изучением небосвода.

Старик удовлетворённо повернулся к собеседнику и протянул руку:

— Ну что, по рукам?

— Эх, сто так сто! По рукам! — Хайям от души хлопнул ладонь. — По правде сказать, засиделись мы парни…

Когда солнце начало клониться за горизонт, желудок робко посетовал, что провести ночь в пустыне конечно очень романтично, но желательно бы немного и хоть что-нибудь перекусить. Алексей вопросительно оглянулся.

— Да совсем скоро уже. Кажись, я припоминаю эти места, — верно истолковал взгляд Насир. — Сейчас во-он до тех камней дойдём, а там сам увидишь, — загадочно улыбнулся.

— Надеюсь, — Алексей скептически пожал плечами. Если судить по бодрому виду, бедуины останавливаться не собираются, и на четвёртой передаче будут пилить до самого рассвета. «Мировой рекорд по спортивной ходьбе однозначно! Нет, вроде бы там кениец был…»

Местность ощутимо пошла под уклон. Показались низкие колючие кусты. Осторожно переставляя мозолистые тонкие ноги, верблюды инстинктивно замедлили шаг и негодующе заревели.

Минут через двадцать камни превратились в закопчённые известняковые глыбы. На песке виднелись следы старых кострищ. Бедуины радостно заголосили. Караван послушно остановился.

— И что? — Алексей недоумённо повернулся к спутнику.

— Да-а, видать тебя и впрямь припекло, — хмыкнул Насир. — Ну ты хоть с верблюда-то слезь! — легко соскочил наземь и с удовольствием потянулся.

— Ага, попробуй тут слезь, — Алексей откинулся назад, с трудом перекинув через верблюжью шею негнущуюся левую ногу. Перевернулся на живот и медленно сполз вниз.