— Да уж, не мелко здесь, — согласился Алексей.

— Это ещё что, — обрадованный тем, что Салех нисколько не обиделся, Захир охотно продолжил разговор. — Седьмого дня мерить стал, так едва верёвку не упустил!

— Так глубоко?

— Больше ста было, — солидно пояснил Захир. — Отнесло нас тогда от берега.

— А сейчас как далеко? — заинтересовался Алексей.

— Отец утром сказывал дня три осталось.

— Это хорошо…, — Алексей внезапно напрягся. Прямо по курсу на самом пределе зрения появилось какое-то уплотнение.

— Так, а ну-ка ещё померь!

— А что, мель? — заволновался парень.

— Пока не разберу. Да ты мерь, мерь!

Захир торопливо отмотал груз.

— Пятьдесят два!

Алексей не ответил, полностью сосредоточившись на ощущениях. Уплотнение превратилось в крючковатую скалу метра на три выступающую над водой.

— Крикни отцу, пусть чуть повернёт на восход.

— А что там? — испуганно прошептал Захир.

— Скала торчит, на крючок похожа.

— Это Орлиный Нос! — обрадовался парень. Повернулся и заорал:

— Отец! Тут Орлиный нос! Поверни на восход!

Багала резко дёрнулась. За бортом возмущённо забурлила вода.

— Хватит, или ещё? — донёсся тревожный крик Джалала.

— Хватит, — подтвердил Алексей. — Теперь чисто.

— Салех чисто говорит! — Захир гаркнул так, что зазвенело в ухе.

«Вот Шаляпин! — Алексей усмехнулся, машинально прикрыв ладонью левое ухо. — И никакой громкой связи не нужно».

— Теперь точно два дня осталось, — радостно сообщил Захир. — Раз мы всю ночь плыть будем.

— Угу. Это если я не усну, — широко зевнул Алексей. На холодке стало и вправду тянуть в сон.

— Да ты что! — ахнул паренёк. — Никак нельзя! Отец тебе верит!

— Да шучу я, шучу, — успокоил Алексей. — А ты сам-то хоть не уснёшь?

— Нет, что ты! — испуганно отозвался Захир.

— Ну-ну, — хмыкнул Алексей.

Шутки шутками, но мерный плеск волн и однообразная серая муть убаюкивали почище любой самой занудной лекции. Улыбнувшись, невольно вспомнил отчаянную борьбу со сном на высшей математике.

Сергей Петрович, преподаватель ещё старой закалки, или Кот-Баюн, как студенты называли за глаза, монотонно бубня, увлечённо записывал на доске мудрёные многоэтажные формулы. Честно пытаясь хоть что-то записать, на пятнадцатой минуте лекционный зал дружно впадал в коматозное состояние.

Обнаружив, что остался один, Сергей Петрович поворачивался и шумно кашлял. Обычно действие оказывало незначительный эффект лишь на первые ряды. Камчатка так и посапывала носом в конспектах. И тогда поправив массивные роговые очки, преподаватель громовым голосом произносил пробуждающее заклятие:

— Итак, зачёт автоматом. Кто ещё не сдал зачётки?

Ключевая фраза действовала моментально, заспанные ряды рефлекторно вскакивали с мест. Видимо срабатывала какая-то общая для студенчества всех времён специфическая часть мозга.

— Как вы, наверное, поняли, это была всего лишь шутка. Не спим! — Сергей Петрович строго обводил ряды и поворачивался к доске. Минут через пятнадцать зал засыпал снова.

— М-да, вот тебе и зачёт автоматом, — вздохнул Алексей. С ума сойти, как давно это было…

— Не понял, что? — всполошился Захир.

— Да не, ничего. Это я о своём…

За ночь сомнительные места появлялись ещё дважды. Когда справа заалел рассвет, Алексей широко зевнул, открыл глаза и с трудом приподнялся. За ночь тело здорово затекло. Неестественно яркий мир больно резанул по глазам. Сочные краски рассвета перестали ввергать в радостный трепет. С удивлением поймал себя на мысли, что неброская расцветка иного зрения нравится гораздо больше.

Сзади раскатисто всхрапнули. Оглянувшись, Алексей по-доброму усмехнулся. Захир безмятежно спал, свернувшись клубочком на бухте канатов.

Едва переставляя ватные ноги, тихонько обошёл помощника и поднялся на мостик. Изрядно осунувшийся за ночь Джалал передал руль младшему и обрадовано метнулся навстречу.

— Ушли! Понимаешь, ушли! — порывисто стиснул в объятиях.

Чувствуя некоторую неловкость, Алексей смущённо улыбнулся. И всё-таки что не говори, душа современных людей гораздо черствее, а здесь и горе и радость совершенно искренни и неподдельны. А может знаменитый восточный темперамент? За две тысячи лет не изменился нисколько.