Это было так примерно:

— Слушай, Марти, а «хонду „Сивик“» на Шернхолл двадцать седьмого октября не ты брал?

— На Шернхолл, мистер Леви? Ну да, возле Марлоу. Там еще сцепление барахлило.

Или:

— Нет, мистер Голдинг, у Макдональдса я никогда не работал, там автобусов много, мешают.

И так два часа. Они в тот раз по нашему району половину всех дел раскрыли. Марти опасался, конечно, так им все рассказывать, но они правда тогда ничего на него не повесили.

Я, как уже было сказано, искал всякие новые пути. Работать легче всего было ближе к западу, на Лестер-сквер. Проще, конечно, разбить окно. Я, может, как выйду, опять этим займусь.

Когда мне было шестнадцать, я недолго жил в западной части, клубы бомбил, центр для бездомных. В клубах и так можно было заработать. Черных еще нанимают, чтобы они танцевали в начале вечера, пока народу немного. Только белым это никогда не предлагали, черные танцуют лучше. Я-то больше на посылках был, за машинами приглядывал, на стреме стоял, когда таблетки толкали. Опять же иногда нанимают тебя у двери стоять, смотреть, чтобы лишние люди не заходили. В штат не брали, ростом не вышел, а так держали: на крайний случай. Мордобой, конечно, дело противное. Я по-настоящему на телефонах зарабатывал.

Вообще, при клубе мелочевка вроде, а проблем не оберешься: на Лестер кто только не шляется. И вообще, нафиг это надо, если есть телефоны?

Туристы, как вечер, все кидаются в Германию звонить. В наших деньгах они не разбираются, и, вообще, им тут все дешево. Короче, суют они четыре фунта в автомат, набирают номер, на экране единицы убывают, все нормально. А сдача не выдается. Мы туда карточку засовывали, и деньги застревали. До середины доходили и застревали.

Немцы не понимали, думали, либо они с деньгами напутали, либо у нас такие автоматы козлиные. Ну и уходили. Потом подходил я и забирал фунт или два. У меня доход был восемьдесят к одному. Для пацана шестнадцатилетнего неплохо. Я побираться никогда особо не любил.

А проще всего магазины бомбить. Детский сад просто — даже неудобно.

В пятницу вечером сидишь в баре, вдруг раз — деньги кончились. Берешь кирпич, идешь на Хай-стрит, выбираешь одежный магазин (мужской, ясное дело), разбиваешь витрину, залезаешь внутрь. Все. Берешь пару курток, обратно в бар, там все это скинул, пьешь дальше. Если вдруг сирена сработает — на улице полторы калеки, всем до фонаря. Полиции тоже. Когда уже часа в три — в четыре шум поднимут, тебя там нет давно.

Нет, если по-взрослому, то надо дверь ломать, только тогда нужны инструменты. А с инструментами вышел — даже так просто, без задней мысли, — сто процентов повяжут за воровской инвентарь. А вот чтобы на витринах кто-то попался — такого я не слышал.

Если уж совсем по-взрослому, то с машиной, сразу курток пару сотен и рубашек до кучи. Все это дело либо к оптовику везешь, либо по бильярдным. Полную цену, правда, не получишь, только часть. Например, товару всего на тысячи три, магазин на страховке шесть наварит, а тебе полштуки. А что делать? Жизнь такая.

Хочешь жить — умей вертеться. Надо постоянно что-то новое искать, чтобы варианты были. А мне тогда нужно было сразу и много, и помощь тоже требовалась немереная. Начинать надо было с помощи.

Прихожу — Джимми сидит себе в казенной пижаме, видок — как раньше, ум особый в глазах не светится. И еще трубки из него торчат во все стороны. Сидит бега смотрит (суббота была, два часа дня). Я до этого три дня всех обзванивал, договаривался, чтобы помогли. Потом думаю: пора Джимми проведать.

— Ё-моё! Ну у тебя и видок!

— Иди в жопу! Про меня, между прочим, в газете писали, видел? «Жертва мафиозных разборок». Блин, разборки — это хорошо, только я-то тут никаким боком.

— Я тебе курить принес десять пачек и пива.

— В «Сейнсбериз» брал?

— Ну да, у меня там связи. Со скидкой беру.

— Спасибо. Под кровать сунь.

— Ну, как сам-то?

— Да хреново. Может, вот пива выпью — полегчает. А шмали не принес? Мне врач, знаешь, чего сказал: дуракам, говорит, везет.

— Так и сказал, что ли?

— Ну почти. Ничего внутри не задело, пуля сбоку вышла. Блин — ну больно было, вообще! Я тут уже со скуки на стенку лезу. Мать, правда, ходит каждый день, девчонки, из наших кто-то там: Брендан, Элвис. Нянечки по ночам заходят…

— Да ты что! Слушай, поможешь?

— Я тебе уже помог один раз. Меня вон продырявили в результате.

— А поквитаться не хочешь? Мы бы с ними и за тебя разобрались.

— Войнушка, что ли? Конкурентов убираете?

Джимми у нас не Эйнштейн, так что с ним никогда не знаешь, смеяться или нет. Я мудрить не стал, просто все ему рассказал. Сказал, что мы с Рамизом задумали и что тот требует пять кусков.

— Рамиз? А ты его все стремаешься?

— Стремаюсь. Но лучше пусть он с братвой за нас будет. И, потом, ты же весь наш расклад знаешь — теперь ты все равно уже, считай, в деле. И денег бы поднял.