— Знаешь что?

— Что?

— Чеки. На соцподдержку. У меня их в заначке вагон. Не знал, куда девать.

— Что, настоящие?

— Настоящие. Даже имя еще не проставлено. Кого хочешь, вписывай, любые деньги.

— Где взял?

— На таблетки поменял.

— А заначка где?

— Под матрасом.

— Под каким матрасом?!

— Под каким! Под этим вот.

— Господи, Джимми, ты совсем, что ли, умом тронулся?

Они там в больнице матрасы по пять раз на дню переворачивают. Приподнял край. Смотрю: пачка чеков соцпомощи, и все ненадписанные. Настоящие, только ни имени, ни суммы. Двести штук.

— Блин, Джимми, это кто ж такое спер, а?

— Какая разница-то? Наверно, из соцпомощи кто-то. Я уже у другого мужика перекупил.

— А как сюда протащил?

— А они у меня в куртке были. Меня же тут сразу раздели, а обыскать забыли.

— И что ты за них хочешь?

— Три вещи.

— Давай.

— Первое: вы пацанов этих закроете.

— Постараемся, Джимми, постараемся. Я друзей не бросаю.

— Второе: мне штуку.

Блин, не такой уж он дурак, как выяснилось.

— Погоди, мы же друзья…

— Ага, я вот за эту дружбу пулю уже имею.

— Я, между прочим, тебе тогда пиво поставил.

— Пиво свое можешь себе…

— Ладно. Понял. Разумно говоришь. Если денег достанем — тебе компенсируем.

— В третьих, ты меня к трем отвезешь в Уэст-Хэм на стадион.

— Что, сегодня?

— Ага, сейчас прямо.

Тут уж я не выдержал и засмеялся. Я-то ходил, только когда Ливерпуль играл, а Джимми был заядлый прямо. В тот раз был Лидз, а он их почти так же ненавидел, как Ливерпуль.

— Так. Сначала расскажи, как с чеками, потом поедем.

— Да как с чеками? Просто. Сперва найди девку, пусть она тебе их заполнит, у них почерк лучше. Потом пусть она же их и сдаст — проблем меньше. Тут же садитесь в тачку и сваливаете. Все. Все дела. У тебя же раньше вроде голова-то варила. Ты вон по-французски хорошо шпрехал…

— Чтобы чек подписать, французский не нужен. У нас, по крайней мере.

— Ладно, в общем, разберешься. Давай, уже два пятнадцать. Опоздаем. Нам в Аптон-парк [15] ехать, так что убирай книжку и пошли уже.

— Хорошо.

— И посмотри, как там трубки, какая куда идет, чтобы их потом обратно воткнуть.

— Ладно, посмотрел.

— Тогда двинули.

И двинули. В субботу посетителей много, нас никто и не заметил. Трубки вынули — ему малость больно было — и сунули под подушку. Одежда его была тут же, в тумбочке. Надели на него футболку, джинсы поверх морговских штанов натянули, кроссовки завязали — и вперед.

Я в пятницу пособие получил, кое-что у меня оставалось. Поймал такси, договорился, чтобы он нас туда и обратно отвез. Джимми пару раз вырубался, но, в общем, нормально доехали. Я ему на месте быстренько пива поставил, он сразу ожил. После игры даже порывался с лидзовскими уродами драться, чтобы не пели и не плевались. Я его еле удержал. Куда ты, говорю, у нас машина. Вернулись как раз к чаю. Иголки обратно воткнуть не получилось, пришлось пойти к сестре и сказать, что он упал с кровати и все трубки повылетали. Она на меня как-то подозрительно посмотрела, и я тут же слинял. Видел только, что Джимми опять вырубился. Решил, что в следующий раз кого-нибудь другого попрошу к нему сходить, а то решат еще, что я какой-нибудь крутой киллер, который по больницам специализируется. Пошел домой.

Сижу на полу, читаю книжку. Приходит Флокс, как всегда, вся из себя бодрая.

— Привет!

— Флокс, я тут по телефону звонил, ничего?

— Куда звонил-то? В Гонконг, мужикам из триад?

— В Чингфорд и в Лейтон.

— Ладно, не разорюсь. Ты поел?

— Я тебе все компенсирую, и за еду, и за все. У меня в конце недели будут деньги…

— Глупости не говори. Прямо на миллион он тут наел! Я, между прочим, может, такие деньги и не возьму: известно, как ты их у нас зарабатываешь.

— Мы благотворительный вечер устраиваем, чесслово, все по закону.

Флокс не то фыркнула, не то пукнула (нет, про «пукнула» — это я не буквально).

— Неужели? И ничего такого из-под полы толкать не будете?

Ну да, учителя хрен проведешь, у них работа такая.

— Флокс, а можно я еще побуду? Недельку еще? Пока не утрясется. Нет, если надо, я прямо сейчас могу уйти, но лучше бы, конечно, до следующего воскресенья. Потом — сто процентов.

Она подумала.

— Ладно, ты мне особо не мешаешь, не мусоришь, тебя не видно почти… Бог с тобой, оставайся. Но в воскресенье — чтобы кровь из носу. Иначе просто выгоню, даже если там снаружи дружки твои будут ждать. И ничего такого сюда не приносить, понял?

— Флоксик, ты — я прям не знаю. Ты — супер. Я тебя люблю на всю жизнь.

— Ладно, проехали. Куда идем?

— А?

— Сегодня суббота, ты первый раз дома за неделю. Планов у меня нет. Куда ты меня ведешь? Я хочу, чтобы с безобразиями, но без убийств и вообще без особых ужасов. Ты что сегодня хотел делать?

— Да думал видик посмотреть, чтобы лишний раз в районе не светиться. Мне теперь туда без охраны нельзя.

— А со мной в Уолтемстоу пойдешь?

— С тобой можно, наверно, ты же в другие места ходишь. Куда пойдем-то? На стадион, в учительский кабак, в игорный дом?