Шрифт:
— В игорный дом, пожалуйста.
Я засмеялся. Мало кому так везет: сводить училку в игорный дом. Она меня во Францию возила, а я ее в притон на Гров-роуд.
Она сварила перловку, мы пожевали зерна и пошли к машине. У нее оказался дурацкий лилипутский «рено», я все боялся, что меня кто из знакомых увидит. На Гров-роуд за углом припарковались.
Большой такой дом у перекрестка, жалюзи везде спущены. Его держала старуха Фиби с Барбадоса. На дверях стоял Флойд — весь из себя крутой, типа британский легионер.
— Здорово, мужик!
— Ники! А с кем это мы, а?
— С учительницей.
— А, так вот с кого ты пример брал! Это вы его жизни блатной учили?
— Вот уж нет уж. Я его французскому учила.
— Надо же! И он молчит! Ники, ты что, правда по-французски можешь?
— Могу, только не с кем. Как дела?
— Дела идут. Заходите.
Внизу анаша и пул по фунту. Шума много, но все прилично, иначе выведут. На втором этаже карты: семьдесят девять, рамми, калуки, брэг. [16] Наверху домино, там полный дурдом, но чтобы дрались — я такого не видел. За вход пятерка, ром — стакан фунт, бутылка шесть. Но ром там так себе. Если хочешь в хороший подпольный кабак, надо идти в «Клэптон». А здесь в основном старье кому за сорок, слушают ска и рэгги, треплются про крикет. Я их и в районе никого не видел.
16
Старая игра наподобие покера.
Мы встали в очередь на бильярд, рому выпили, расслабились, музычку послушали на автомате: Джимми Клифф, Питер Тош… Хорошо потусовались. Две игры сыграли, пошли смотреть, как народ в карты режется. Я ничего не опасался: Мики Дресслер в такие места не ходит.
Потом смотрю — и глазам не верю.
Входит сержант Грант из Чингфордского отделения! В нормальной одежде, а все равно видно, что сволочь.
Я:
— Ё-ё-о!..
А он мне:
— Что, Ники?
— А ты чего тут делаешь?
— Да с тобой вот пошептаться пришел.
— Нафиг-нафиг! Я таким не занимаюсь.
Как он меня нашел, не спрашиваю — не дождется.
— Да я не про то, Ники, ты же меня знаешь.
— А то ж! Прошу прощения, забыл представить. Флокс, это сержант Грант из чингфордского отделения, мент хитрожопый, специальность — нападения на сотрудников полиции. Живет в Эппинге… ну, дальше и так понятно.
— Хороший район, между прочим. А ты кто? Его телка новая?
— Ага, и квартирка у тебя ничего: тут хапнул, там хапнул. Давай говори, хрена тебе надо?
— А вот это уже клевета, Ники. Знать бы надо, не маленький. Ну все, ладно, я не трепаться с тобой пришел. Не знал я, однако, что ты крикетом увлекаешься и такое говно слушаешь. Ну да ладно. Пошептаться не желаешь?
— Ага, щас.
— Это в принципе тебе надо, а не мне. Просекаешь?
— Вроде того.
— Ты с крутыми ребятами связался, Ники, это тебе не в канасту играть.
— В какую еще канистру?
— В канасту. Эх, молодняк… Ладно, слушай…
— Отвали.
— Не знаешь, у кого из ваших «мерс» есть?
— Да у нас тут у всех «мерсы».
— А чтоб не ворованный?
— У дилеров есть, у ментов продажных…
— Между прочим, когда Винни убили, там рядом «мерс» видели.
— И что? Да тут старых «мерсов» полно.
— Новый.
— И дальше?
— Мы номер записали. Нам кто-то позвонил и назвал номер. Пальцем показывать не буду, но тебе должно быть интересно…
— Ну и?
— Его и в Кэннинг-Тауне видели, и в Сильвертауне. И в Лаутоне тоже. Номер знаешь какой? К267 MML.
Пауза.
— Я ведь так просто… Мало ли, думаю, вдруг тебе интересно…
— А я вот думаю, что пусть лучше меня порежут, а я их все равно закрою. Отвали.
— Да я ведь, в общем, предупредить хотел. Чтобы ты не ждал, готовился. Думал, может, тебе пригодится…
Он мне еще так ручкой сделал, вроде как королева или мировой судья.
— Бывай.
Он пошел на выход, а все же знают, что он коп — народ его обходит, как будто наступить боятся.
У него еще волосы из ушей росли.
Скоро и мы пошли домой. Если Грант не наврал, значит, я знал, кто ездит на том «мерсе».
Рой Флауэрдью, мой адвокат.
Я всю дорогу бога поминал.
Флокс молчала.
Позвонил Рамизу с сотового.
— Рамиз, знаешь, кто тех троих навел?
— Кто?
— Рой! Адвокат мой. Он их привел. Он им все устроил.
— Ну ни хрена себе!
— Что делать будем?
— Ничего. Ничего не будем делать. Мы его тебе оставим. Ты с ним еще встречаться будешь?