— Прохлаждаетесь? Ну-ну, прохлаждайтесь и дальше! — с торжествующим ехидством сообщил он и перестал выкатываться колобком. Заметим кстати, что на привале никто и не думал прохлаждаться ни ближе, ни дальше. Потому что в данной обстановке, созданной идейным руководителем, это вообще было невозможно.

— Ты толком говори, что стряслось? — Самты без энтузиазма поднял голову с муравейника и посмотрел на очумелую физиономию индейца.

— Я нашел люк! — гордо ответил ему Пит. — Там! Вдали за рекой! Где погасли огни!

— Какой еще люк? — насупился Самты, а Кики, угадав его желание, подала скоренько железную суковатую палку. — Ты не мудри, ты пальцем покажи.

— Люк как люк. Дыра в земле. А сверху крышка, как у кастрюли… Зачем же сразу бить? — заобижался Пит, но пальцем все же показал: — Во-он за теми стройными пузатыми баобабами. В аккурат возле осиного гнезда. Где зыбучие пески. Рядом, у сапного лошадиного кладбища.

— Так бы сразу и сказал, — недовольно проворчал Самты: палка в этот раз не понадобилась. — Идти лень. Но идти надо. Поглядеть, как там и чего.

Необыкновенный и ненормальный мозг доктора Клауса работал в правильном направлении. Если в земле есть люк, а у люка крышка, значит, внутри люка может быть нечто нужное и полезное, что собственно и требуется запирать крышкой от посторонних глаз. Стало быть, Самты нашел, что искал. Пришлось по-быстрому сворачивать лагерь и опять седлать беднягу Робина.

Путешественники скоро миновали зыбучие пески, где Робин Конфундус потерял свой кокос. Потом резво проскакали мимо осиного гнезда, опередив атакующий рой на добрые полверсты. Затем вернулись назад и без труда отыскали сапное кладбище по ядреному запаху хлорки. Наконец, спасатели достигли люка, который и впрямь оказался дырой в земле, закрытой обыкновенной кастрюльной крышкой. Беда заключалась лишь в том, что на крышке висел здоровенный кодовый, амбарный замок, весьма удручающего вида. На самой крышке зоркий глаз мог разглядеть аршинного размера надпись:

«Каждому бесплатно давать, харя треснет! На всех халявщиков не напасешься! Вход 2$! Подпись: Сэнд Муд, хозяин и ирландский террорист».

А дальше золотыми буквами: «Для тех, у кого есть 2$! Набери 1111 и заходи. Милости прошу!».

— У кого есть 2$? — уныло спросил Самты и заскучал. У него была только десятка и две фальшивые купюры по пять долларов.

Его подчиненные беспомощно развели руками, а Робин в знак отрицания громко заржал. Кен и Ким пошарили по карманам и наскребли на двоих несколько юаней, утаенных от китайской налоговой полиции. Это было все.

— Что же делать? — растеряно спросил Чак с пейсами, и подумал: а не спеть ли ему что-нибудь из репертуара Оззи Осборна, вдруг поможет?

— Н-да, просто так этот люк не открыть, — Самты ненадолго задумался. Прошло два часа. Наконец, он воскликнул: — Эврика!

— Чего? Чего? — не поняли хором его подчиненные спасатели.

— Эврика! Это в переводе с греческого означает: хватит морочиться по ерунде, а нужно решать проблему кардинально. У нас же есть пластид! Если мы не можем открыть люк по-честному за 2$, то, что нам мешает его взорвать?

— На этот счет инструкция ничего не говорит, — обрадовано согласились Кен и Ким, и на всякий случай еще раз прочитали надпись на кастрюльной крышке. О взрывах там и вправду ничего не говорилось, и это было особенно удивительно. Принимая во внимание, что инструкцию составлял ирландский террорист.

Спустя каких-нибудь несколько секунд ситуация и ландшафт возле сапного кладбища круто изменились. На ближайшем баобабе повисла оторванная кастрюльная крышка вместе с амбарным замком. Атакующий осиный рой заблудился в облаке едкой гари и вынужден был прекратить преследование. Ким и Кен лишились бровей и волос и теперь напоминали двух корейских фантомасов. А Самты, некстати получивший собственной палкой по собственному же лбу, извергал ругательства страшного и непечатного свойства. Поэтому печатать их мы не будем, а дадим лишь доступный цензурный перевод:

— Прежде чем, лупить изо всех сил по детонатору булыжником, порядочные люди предупреждают и считают хотя бы до десяти, чтобы дать возможность другим порядочным людям отойти подальше от опасного места! А тот, кто так не делает, — нехороший человек и вообще редиска!

Но ругательства страшного и непечатного свойства Самты поневоле пришлось прекратить, так как из подземного люка показалась лохматая нечесаная голова. А за ней и волосатая мужественная рука, сжимавшая угрожающих размеров «кольт» времен гражданской войны. Не нашей, американской.

— Я тебе покажу, как хулиганить, Вонючка ты этакая! — заорала лохматая голова, а мужественная рука вслед за тем несколько раз нажала на курок «кольта». С неба свалился убитый влет перелетный гусь.

Самты на всякий случай подобрал гуся, справедливо полагая, что вовремя подобранный гусь — это честно заработанный гусь. После чего доктор обратился к лохматой голове с бестактным вопросом:

— Чего орешь? Небось, не в пивной?!

Лохматая голова удивлено огляделась кругом. И, уразумев, что имеет дело вовсе не с пакостником Вонючкой, а с обычными человеческими существами, невесть откуда взявшимися, внезапно подобрела: