– Кстати, насчет маршрутов… Когда планируешь проехаться?

– Прямо сейчас. Боюсь, что завтра за мной может увязаться «хвост».

– Мы считаем, что у Ивана Александровича снята в этом городе еще одна квартира или есть какая-нибудь старушка-подружка, у которой он хранит саблю. Здесь уже твоя интуиция должна сработать. Саблю нужно найти.

– Если встанет разговор относительно стоимости ножен, сколько запрашивать?

– В этом случае следует исходить из дееспособности покупателя. Думаю, сто тысяч долларов – нормальная цена. Для тебя, для дилетанта, такой запрос будет выглядеть естественным.

– Понял. Еще что-то об активности Самойлова есть?

– Есть. Он четырежды звонил по одному и тому же номеру, но там упорно не отвечают. Нам вот-вот должны принести карту с отметкой, где находится номер. Если будет что-то интересное, я позвоню. Пока прокатись по маршрутам Самойлова.

– Понял. А не может он хранить саблю в своей московской квартире?

– Может, но не хранит. Наш человек – кстати, сам коллекционер холодного оружия – туда наведывался. Сигнализация была сложная, отключили нормально, а включили с трудом. Коллекция у Ивана Александровича бедненькая, он больше хвастается тем, что коллекционер, чем является им в действительности. Может быть, желает таковым быть, но не может… Позволить себе быть коллекционером может не каждый. Здесь нужны и большие финансы, и знания, а главное, фанатизм. Знаний и фанатизма Ивану Александровичу не хватает. И вообще, он должен держать саблю ближе к себе. Я не думаю, что он намерен повесить ее на стену московской квартиры. Вообще, сабли и мечи – это не его профиль. Он желает продать саблю, минуя Нариманова, вот и все. Алишер же, скорее всего, не продавать ее намерен, а просто готов передать Насиру для поддержания каких-то отношений. Точных данных у нас нет. Но в любом случае необходимо создать такую ситуацию, чтобы Насир не боевиков присылал, а сам приехал. Пусть и не один. Это, скорее всего, обязательный его вариант. Но мы к такому случаю уже успеем подготовиться. Я говорил, что к его приезду два взвода будут сидеть в вертолетах…

– Я понял, товарищ полковник. Вот, достал маршруты Самойлова. Сейчас проскочу по ним.

– И не торопись. К себе прислушивайся. Вдумчиво работай.

Листы спутниковой карты были достаточно крупномасштабными, и на них наносились условные обозначения с карты города, поэтому ориентироваться было несложно. Предварительно разложив карты так, чтобы можно было ехать практически в одну сторону, а не метаться по городу туда-сюда, Василий тронулся с места. Он послушался совета Деда Морозова и сейчас ехал спокойно, никого не обгоняя, кроме машин с обозначением «учебная», от которых всегда старался держаться в стороне. И это давало возможность сосредоточиться на задании. Но, даже остановившись около первого дома, который ему предстояло посетить, Арцыбашев так и не услышал голоса интуиции. Должно быть, у него, как у боевого офицера спецназа, она была направлена в другую сторону.

Дом был большой, жилой, многоподъездный, многоэтажный. Карта позволяла определить даже подъезд, но не более того. Постояв несколько минут в стороне, старший лейтенант поехал в следующую точку. Всего точек было семь. Три из них приводили в магазины, причем в такие, где купить можно было одинаково и продукты, и промтоварные изделия, и потому навести на какую-то дельную мысль подобная экскурсия не могла. Тем не менее Василий Иванович все семь точек добросовестно посетил, но от неспособности что-то найти настроения не прибавилось.

И только после этого позвонил полковнику Морозову.

– Да, Василий Иванович, слушаю тебя.

– Наверное, интуиции у меня никакой нет. Все семь мест проехал – ничего. Я его присутствие только в отцовской квартире чувствовал, словно он мешал мне. А здесь – ничего.

– Восьмое место добавилось. Самойлов сейчас там. Но я тоже не уверен, что это принесет какие-то плоды. И вообще… Что-то голос мне твой не нравится. Рассчитывал сразу гору фактов накопать?

– Рассчитывал мысли приобрести.

– Не стоило думать, что все решится в первый же день. Еще, может быть, много времени пройдет, пока заметишь результат. Возвращайся в деревню, отлежись, подумай, пообщайся с отставным ментом, как бишь его знаменитая фамилия?..

– Охамело… Петро Никифорович Охамело. Замечательный человечище.

– Вот-вот. Только много не пейте. Потом спать ложись. Утром что-нибудь придумается. А мы пока здесь думать будем. Еще нужно решить, кто из вас должен активизироваться, ты или Иван Александрович. Его мы «завести» всегда сумеем. А ты пока своей привычной работой займись. Погуляй по окрестностям деревни, местность изучи. Мы туда выслать никого не имели возможности, в цейтноте были… При завершении операции, если все пойдет так, как мы думали, опираться будем, помимо карты, на твои характеристики окрестностей. Будь готов.

– Понял, товарищ полковник.

Темнело быстро. Помня, что старенькая «БМВ», чтобы не быть откровенно заметной, была снабжена только родными слабыми фарами, Василий поехал на скорости. Машина заснеженную дорогу чувствовала хорошо и не рыскала, не теряла управляемости. Но в Заборье он приехал все равно уже в полной темноте.

Отставной ментовский полковник Охамело вышел встретить старшего лейтенанта и снова раскрыл ворота двора.

– Никто не приезжал, – сообщил Петро Никифорович. – Я следил. Хотя из дома и не выходил.

– Разве? – удивился Василий Иванович, взял из машины фонарик, потому что в холодных сенях освещения не было, поднялся на крыльцо и посветил на дверь. «Контролька» была сорвана. Значит, Джамбулат не обманул Ивана Александровича и наведывался в дом. – Значит, пешком приходили, а машину на дороге оставили. Я «контрольку» ставил. Знаете, что это такое?

– Знаю… – сказал Охамело. – Как же я прозевал? Старею, стало быть.

– Это обыкновенное человеческое свойство – старение, – философски рассудил Василий Иванович. – Этого ни пугаться, ни стыдиться не стоит. Водку я вам привез. Только сразу предупреждаю, что сам не буду. Я на работе.