– Я? Послал машину? – Недоумение выглядело даже ненаигранным. Полковник все же собой владел хорошо, научившись за годы своей службы лицедействовать на уровне народного артиста. – У меня и послать за вами некого. Есть машина у человека, услугами которого я иногда пользуюсь, но его я никуда не посылал. А что за машина вас преследовала?

– Ладно. Проехали. – Василий Иванович ответил чуть-чуть грубо, но в то же время даже весело. – Не вы, значит, кто-то другой. Был я, короче говоря, у старого отцовского товарища…

– И что, забрали ножны?

– Нет, пока не забрал. Они у него под охраной, в надежном сейфе. Я просто посмотрел.

Теперь в голосе отчетливо слышались веселые нотки.

– Что-то я не понимаю.

– Я тоже еще не все понимаю. Но навалились новые заботы – теперь мне еще одного человека искать. Того, у кого сабля.

– Убийцу?

– Нет, не убийцу… Тут история со странностями, в которых мне разобраться трудно. Короче говоря, мне объяснили так. Отец опасался, что саблю могут похитить. Он даже знал человека, который готов заплатить за нее любые деньги. К сожалению, я этого человека не знаю, а то спросил бы с него. Но отец тоже был не так прост. Он нашел людей, способных изготовить ему дубликаты. Имитация внешнего вида булата на клинке, поддельные драгоценные камни… И что-то там с письменами на клинке и на ножнах. На дубликатах письмена были изменены. Отцу удалось, как мне сообщили, прочитать надпись. Но с дубликата прочитать ничего невозможно. Мне сегодня показали двое ножен. Я сам отличить настоящие от дубликата не сумел. Вторые ножны делались по заказу отца. Но до этого он сделал дубликат клинка, а настоящую саблю хранил у кого-то под охраной. Так что бандиты сильно просчитались. У них только фальшивка, которую они не смогут продать… Вывод из этого напрашивается сами понимаете какой. Мне нет смысла продавать одни ножны, если я не знаю, где сабля. Я должен найти саблю и продавать буду уже весь комплект. Вот такие, Иван Александрович, у меня интересные новости.

Иван Александрович молчал.

– Иван Александрович, – позвал Арцыбашев.

– Да-да, Василий Иванович… Я только вашей веселости не понимаю.

– А чего ж не веселиться? Я представляю физиономии бандитов, когда они принесут саблю покупателю, а окажется, что это подделка… И оттого мне весело до слез.

– Но как вы найдете того человека, у которого сабля?

– Это кто-то из отцовских друзей. Придется всех обходить, всех спрашивать. Ведь никто не знает, что я приехал. А на похоронах… Я сам был в таком состоянии, что было не до разговоров о сабле. Потому, видимо, и не подошли.

– Признаться, я вашей веселости не разделяю. И вижу много трудностей на пути поиска.

– Тем не менее мне смешно.

– Но вы полностью уверены, что на стене висела ненастоящая сабля?

– Полностью уверен не могу быть ни в чем, поскольку сам ее туда не вешал. Но мне сказали достаточно категорично. И даже обещали помочь с поисками.

– Извините, Василий Иванович, ко мне пришли… Если не возражаете, я вам вечером позвоню. Вы поздно спать ложитесь?

– Если ложусь рано, просыпаюсь от звонка… Звоните.

Василий понимал, что к отставному полковнику КГБ, скорее всего, никто не пришел, просто у того сил не было продолжать разговор. После того как Самойлов был полностью уверен, что является обладателем драгоценной сабли, удар оказался сильным и неожиданным. Привыкнув к тому, что тебе не принадлежит, трудно с этим расстаться. Ощущение должно быть таким, будто тебя сильно и обидно обманули, насмеялись над тобой. Доставлять пожилому человеку такие волнения – это дело, конечно, не благое, но в данном случае необходимое.

Старший лейтенант так и сидел в машине, теперь уже не чувствуя недавнего сонливого состояния, потому что сейчас он сам был в меру возбужден и готов к действиям. Через три минуты позвонил Дед Морозов:

– Поздравляю, Василий Иванович! Ты хорошо все разыграл. Придется, наверное, командующему выступать в непривычной для себя роли и писать представление не к боевой награде, а к присвоению тебе звания заслуженного артиста разведки. Я сам, когда разговор слушал, чувствовал твое насмешливое состояние. А уж Иван Александрович тем более почувствовал.

– Да, похоже, товарищ полковник, его сильно задело, – согласился Арцыбашев. – И что он предпринял?

– Позвонил какому-то старику. Судя по голосу собеседника, тот совсем уже на ладан дышит. Пообещал вскоре приехать, привезти продукты. После этого позвонил Джамбулату, потребовал срочно подъехать, и не на «Хонде». И вообще посоветовал от нее избавиться или просто на какое-то время спрятать ее подальше. Но у Джамбулата осталась только «Хонда» – у «Волги» опять полетела коробка передач.

– К подъезду подъехала какая-то «Хонда», – сообщил Василий. – Ждет. Из машины никто не выходит, из подъезда пока тоже… Номер «Хонды» я не вижу. По цвету та же самая, что меня преследовала.

– Сколько человек в машине?

– Двое.

– Будь осторожен. Мы не обговорили вариант с захватом сабли. Что думаешь предпринять?

– Думаю, здесь уже можно действовать откровенно. У вас есть связь с местным ФСБ?

– Нет.

– Тогда я свяжусь с руководителем следственной бригады. Пусть он выделит группу, которой я передам Ивана Александровича «горяченьким».