Ханс Маттссон заглянул к ней в контору, когда все закончилось. Он слышал заключительные речи прокурора и защиты по внутреннему радио.

— У Пальма выдались отличные дни.

— Вопрос в том, какое назначить наказание. Братья Тран — главные фигуранты, вне всякого сомнения. Двое других, конечно, сообщники. Но похоже, они боятся братьев. Трудно отделаться от впечатления, что они, возможно, взяли на себя большую вину, чем на самом деле.

— Дай знать, если захочешь обсудить.

Биргитта Руслин собрала свои записи: можно идти домой. Стаффан прислал на мобильный сообщение, что у них все в порядке. Биргитта уже шла к двери, когда на столе зазвонил телефон. Отвечать или нет? В конце концов она сняла трубку.

— Это я.

Голос знакомый, только вот сразу не сообразишь чей.

— Кто «я»?

— Нурд и н. Охранник.

— Простите. Я устала.

— Я только хотел сказать, что к вам тут посетитель.

— Кто?

— Та женщина, за которой вы просили меня понаблюдать.

— Она не ушла? Чего она хочет?

— Не знаю.

— Если она родственница одного из обвиняемых вьетнамцев, я с ней говорить не могу.

— Думаю, вы ошибаетесь.

Биргитта начала терять терпение:

— Что вы имеете в виду? Я не могу с ней говорить!

— Я имею в виду, она не из Вьетнама. Прекрасно говорит по-английски. Она китаянка. И хочет с вами поговорить. Это, мол, очень важно.

— Где она?

— Ждет на улице. Я ее вижу. Вон сорвала листок с березы.

— Имя у нее есть?

— Конечно. Но мне она не сказала.

— Иду. Попросите ее подождать.

Биргитта подошла к окну и тоже увидела женщину на тротуаре.

Через минуту-другую она вышла на улицу.

Женщина — ее звали Хо — выглядела как младшая сестра Хун. Когда Биргитта подошла ближе, сходство поразило ее — та же строгая прическа, то же достоинство. В руке Хо все еще держала березовый листок.

Китаянка представилась на прекрасном английском, как в свое время Хун.

— У меня к вам дело, — сказала Хо. — Если я не нарушу ваших планов.

— Мой рабочий день закончен, так что прошу вас.

— Я не понимала ни слова, но видела, какое уважение вам выказывали.

— Несколько месяцев назад я побывала в китайском суде. Там тоже судила женщина. И относились к ней тоже с большим уважением.

Биргитта предложила зайти в кафе или в ресторан. Но Хо жестом показала на парк поблизости и расставленные там скамейки.

Они сели. Неподалеку шумела подвыпившая компания пожилых мужиков, которых Биргитта Руслин видела много раз. Даже смутно припоминала, что однажды судила одного из них за какой-то проступок, теперь начисто забытый. Вечные обитатели парка. Алкаши из парков и одинокие мужчины, сгребающие листья на кладбищах, — квинтэссенция шведского общества. Убрать их — и что останется? Она часто размышляла об этом.

Среди выпивох затесался один чернокожий. Новая Швеция и тут давала себя знать.

— Весна, — улыбнулась Биргитта.

— Я здесь, чтобы сообщить вам о смерти Хун.

Биргитта не знала, что ожидала услышать. Но только не это. Ее словно током ударило. Не от печали, а от внезапного страха.

— Что произошло?

— Она погибла в автомобильной катастрофе во время поездки в Африку. На глазах у брата. Он спасся. Вероятно, находился не в машине. Подробности мне неизвестны.

Биргитта молча смотрела на Хо, стараясь осмыслить ее слова, понять. Яркая весна внезапно подернулась тенью.

— Когда это случилось?

— Несколько месяцев назад.

— В Африке?

— В составе большой делегации Хун поехала в Зимбабве. Руководил делегацией министр торговли Кэ, поездке придавалось очень большое значение. Во время экскурсии в Мозамбик случилась эта авария.

Двое выпивох неожиданно заорали друг на друга, вспыхнула потасовка.

— Идемте отсюда. — Биргитта встала.

Они зашли в кондитерскую неподалеку, где посетителей практически не было. Биргитта попросила девушку за стойкой сделать музыку потише.