— А еще?

— Я уже говорила. Вы должны знать обо мне — где я, на случай, если что-нибудь произойдет.

— Вот здесь рвутся все нити. Что произойдет?

— Я не знаю.

Что-то в интонации Хо заставило Биргитту насторожиться. До сих пор Хо была искренна. Но здесь явно сквозила уклончивость. Хо знает больше, чем говорит, подумала она.

— Китай — огромная страна, — сказала Биргитта. — Западный человек легко путает размеры с загадочностью. Недостаток знания оборачивается мистикой. Наверняка и у меня: вот таким же образом я воспринимала Хун. Что бы она ни говорила, я никогда не могла вполне понять смысл ее слов.

— Китай не более загадочен, чем любая другая страна на свете. На Западе придумали миф, что наша страна непостижима. Европейцы так и не примирились с тем, что не понимают нашего образа мыслей. И что мы сделали множество величайших открытий и изобретений задолго до того, как вы приобрели такие знания. Порох, компас, книгопечатание — все это изначально китайское. Даже в умении измерять время первыми были не вы. За тысячу лет до того, как вы начали делать механические часы, у нас уже имелись водяные и песочные часы. Этого вы нам простить не можете. Оттого и называете нас непостижимыми и загадочными.

— Когда вы последний раз виделись с Хун?

— Четыре года назад. Она приезжала в Лондон. Мы провели вместе несколько вечеров. Стояло лето. Мы подолгу гуляли в парке Хэмпстед-Хит, и она расспрашивала, как англичане относятся к развитию в Китае. Задавала сложные вопросы и выказывала нетерпение, если мои ответы были не слишком ясны. Вдобавок она посещала крикетные матчи.

— Зачем?

— Она не говорила. Интересы у Хун порой были неожиданные.

— Я не очень интересуюсь спортом. Но крикет, по-моему, полная загадка, невозможно понять, каким образом та или иная команда выигрывает либо проигрывает.

— Думаю, ее детская увлеченность основана на стремлении разобраться в английском образе мыслей путем изучения национального спорта. Хун отличалась упрямством. — Хо взглянула на часы. — Сегодня я должна вылететь из Копенгагена в Лондон.

Биргитта колебалась, задать ли вопрос, который исподволь сложился в мозгу.

— Вы, случайно, не заходили в мой дом позавчера ночью? В мой кабинет?

Хо, похоже, не поняла вопрос. Биргитта повторила. Хо недоуменно покачала головой:

— Я жила в гостинице. Зачем мне, как вору, пробираться в ваш дом?

— Я просто спросила. Меня разбудил какой-то звук.

— Но в доме кто-то побывал?

— Не знаю.

— Что-нибудь пропало?

— Мне показалось, бумаги лежали в беспорядке.

— Нет, — ответила Хо. — Я в вашем доме не была.

— Вы здесь одна?

— Никто не знает, что я поехала в Швецию. Даже муж и дети не знают. Думают, я в Брюсселе, куда часто наведываюсь.

Хо достала визитную карточку, положила перед Биргиттой. На карточке стояло ее полное имя — Хо Мэйвань, — адрес и несколько телефонов.

— Где вы живете?

— В Чайнатауне. Летом по ночам иной раз очень шумно. Но мне все равно нравится там жить. Маленький Китай в центре Лондона.

Биргитта спрятала визитку в сумку. Потом проводила Хо на вокзал, удостоверилась, что та села в нужный поезд.

— Мой муж работает поездным кондуктором, — сказала она. — А ваш?

— Мой муж официант. Потому мы и живем в Чайнатауне. Он работает в ресторане на первом этаже.

Биргитта Руслин смотрела, как копенгагенский поезд исчез в туннеле.

Она пошла домой, приготовила поесть и вдруг поняла, до чего же устала. Решила все-таки посмотреть новости, легла на диван и уснула перед телевизором. Разбудил ее телефонный звонок. Стаффан, из Фуншала. Связь была плохая. Он поневоле кричал, чтобы перекрыть шум. Кое-как Биргитта поняла, что им там хорошо и весело. Связь резко оборвалась. Биргитта ждала, что он позвонит снова и все будет без происшествий. Смерть Хун казалась настолько нереальной, что совершенно не укладывалась в голове. Но уже когда Хо рассказывала об этом, она почувствовала: что-то здесь не сходится.

Жаль, надо было расспросить Хо поподробнее. Но она так устала после сложного судебного процесса, что попросту не смогла. А теперь уже поздно. Хо ехала домой, в свой английский Чайнатаун.

Биргитта зажгла свечу в память Хун, потом, покопавшись в книжном шкафу, разыскала карту Лондона. Ресторан располагался рядом с площадью Лестер-сквер. Однажды она сидела в тамошнем маленьком сквере со Стаффаном, смотрела, как народ снует туда-сюда. Дело было поздней осенью, они отправились в эту поездку наудачу, без всякой подготовки. А позднее именно она стала особенным, бесценным воспоминанием.