Так сбылась первая часть проклятия Пелопса.

Эдип умертвил свою мать!

С той ночи и поползли по Греции жуткие слухи о кровавом маньяке по кличке Фиванский душитель.

В комнату Эдипа с оглушительным грохотом ворвался всклокоченный, вооруженный топором Аякс. «С оглушительным грохотом», ибо могучий герой начисто снес лбом запертую на засов дверь. Достали его разнообразные вопли, доносившиеся всю ночь из-за стенки, но не ожидал Аякс увидеть того, что увидел.

– Эдип? – неуверенно спросил могучий грек. —Это ты?

– Да, это я, – дрожащим голосом подтвердил будущий царь.

– А что это ты тут делаешь? И кто эта голая шлюха на кровати?

– Н-не знаю, – пробормотал в ответ Эдип, пожимая плечами.

Опустив топор на пол, Аякс медленно подошел к покойной красотке.

Язык женщины вывалился, свесившись набок. Глаза были удивленно выпучены, на шее синели отпечатки сжимавших горло пальцев.

Аякс в испуге отшатнулся, ибо на какое-то мгновение ему показалось, что на кровати лежит убитая им несколько месяцев назад Клитемнестра. Сходство покойниц было поразительным, в смысле не внешнее сходство, а похожесть смерти, их обеих настигшей.

– Ты что это, придурок, натворил?! – зло прошептал Аякс. – Ты зачем ее задушил? Тебе что, экстаза было мало?

Эдип не ответил, исподлобья сверля могучего героя безумным взглядом.

– Ох, не было у нас проблем, – взявшись за шлем, прохрипел Аякс.

По лежавшей рядом роскошной одежде было ясно, что Эдип задушил какую-то очень знатную, эллинку, возможно даже царского рода.

Правда, непонятно, что эта эллинка делала на дешевом постоялом дворе, но выяснять это теперь не было никакого смысла.

«Да как она вообще с этим малахольным уродом в постель-то легла?» – с досадой подумал Аякс, осматривая стройные ноги погибшей.

Даже по ее фигуре было видно, что она не из простолюдинок.

Вошел заспанный Агамемнон и, сделав круглые глаза, с ужасом уставился на приятелей.

– Эй, а что это вы здесь делали? – задал он вопрос, аналогичный тому, который задавал пять минут назад Аякс.

– У нас здесь был групповой секс, – неудачно пошутил Аякс.

– Правда? —; Агамемнон недоверчиво покосился на мертвую женщину.

– Конечно нет! Этот идиот, которого мы оставили без присмотра, взял и прикончил какую-то не-знакомку. – Аякс с ненавистью посмотрел на Эдипа. – Ты ее как, сначала изнасиловал, а потом задушил или наоборот?

– Я ее не насиловал, – обиженно ответил будущий царь, – я вообще ее первый раз в жизни вижу.

– И последний, – добавил Агамемнон. – Ладно, так или иначе, но с постоялого двора надо линять.

– А что делать с трупом? – мрачно поинтересовался Аякс.

Агамемнон задумался:

– Труп прикопаем на заднем дворе. Скорее, нужно поспешить, пока все еще спят…

Просто чудовищное кощунство.

Но ведь необходимо быть объективным в освещении исторических событий. Выпускать отдельные детали или реально состоявшиеся диалоги не имеет никакого смысла. Нельзя перечить самой истине! («Можно подумать, ты там действительно присутствовал!» – Неизвестный читатель. – «Сам дурак!» – Авт.)

Под покровом прохладной сентябрьской ночи вынесли герои тело мертвой матери Эдипа из роковой комнатушки дешевого постоялого двора.

– Тяжелая, зараза, – яростно шептал Аякс, неся Иокасту за холодные ноги.

– Голову, голову не ударьте! – причитал ковылявший сзади Эдип, который не в силах был смотреть на плоды своего кошмарного злодеяния.

– Да на что ей теперь эта голова? – огрызался Агамемнон, волоча труп за бледные руки.

Приложили пару раз герои Иокасту об лестницу, но той действительно все уже было, мягко говоря, по барабану.

– Осторожней, ради Зевса, осторожней, – утробно завывал Эдип, тихо рыдая.

– Раньше нужно было на Зевса уповать, – ответил тяжело дышащий Агамемнон, – когда ты, сатиров извращенец, женщину душил.

Но что мог ответить ему Эдип?

Что не хотел он ее убивать?

Просто так, мол, вышло?

Да в жизни никто в это не поверил бы. Ведь двигал будущим царем в его преступлении не кто иной, как всемогущий Рок. Хотя…

Еле-еле выволокли Иокасту на задний двор. Аякс сбегал в сарай за совковой лопатой и торжественно вручил ее Эдипу.

– Давай, придурок, копай. Мы за тебя всю грязную работу выполнять не обязаны.