Испытания проходили гладко. Каждый опыт давал интересные результаты, которые сразу и не успевали осмысливать, но прерываться не хотелось, уж больно информативной была эта серия. Правда, в душе появилась нарастающая тревога: уж больно гладко все идет, не к добру такое везение…

…Было около девяти вечера. Дневную программу работ выполнили. Отсняли кучу осциллограмм, но распутывать хитросплетения линий и импульсов было некогда.

«Потом, потом — думал Платонов, — в субботу и в воскресенье спокойно во всем разберусь, а сейчас, пока всё на мази, надо бы попробовать на сверхкритическом режиме. Только бы выдержала конструкция!..»

— Дима, — обратился он к Полухину, — а что если мы сделаем ещё один запуск и выведем установку на максимум? Надо же когда-то это сделать.

Дима молчал.

— Ну, чего, в самом деле? Все основные опыты мы провели. Новую серию начинать рано, да и для этого нужно кое-что перемонтировать в системе измерений. Так что даже если что-то получится не так — есть время обдумать. Понимаешь, — убеждал Андрей больше себя, чем Полухина, — на этом режиме никто никогда опытов не проводил. А в реальных условиях он–то и является основным.

— Раз надо, значит надо, — как всегда немногословно ответил Полухин. — Пойду скажу, чтобы снова зарядили кинокамеру и можно начинать.

…Привычный рокот двигателя на мгновение прервал мощный, раскатистый хлопок. Истерично задергалась в подвеске, газоотводная труба. Стрелки приборов шарахнулись к предельным отметкам. В пультовой что-то с треском разлетелось.

— Разорвало батарейный манометр! — заорал Дима, силясь перекрыть вибрирующий грохот газовых струй.

Платонов нажал «Аварийный стоп!» Грохот оборвался. Звенящая тишина заложила уши. В волосах, в складках одежды, на стеклах приборов, на стене и даже на потолке блестели капли ртути.

— В пультовую никому не входить! — заорал Платонов участникам экспериментов. — Стенд привести в исходное. — И уже обращаясь к Полухину: — Дима, уходим. Пультовую я опечатаю своей печатью. Без меня — не вскрывать! Иван Кузьмич, проконтролируйте порядок на стенде, опечатайте дворик своей печатью и уводите всех отсюда.

Малахов понимающе кивнул и скрылся в огневом дворике.

— Дмитрий Федорович, — позвал Платонов Каляева, — вызовите сюда дежурного врача. Скажите, что есть небольшие проблемы с рабочим веществом, пусть глянет, что делать.

Прибывший дежурный врач, заглянув в пультовую присвистнул: «Вот это вы, братцы, поработали!» Позвонил от дежурного в лазарет и приказал, чтобы фельдшер принес два комплекта госпитальной одежды и полиэтиленовые мешки для вещей.

Андрея и Диму помыли в душе, переодели в полосатые пижамы и разместили на ночь в пустующей инфекционной палате лазарета. Вещи отправили на санобработку.

Утром в палату прибыли начальник медицинской службы училища и врач флотской санэпидстанции. После пристрастного осмотра и опроса пострадавших вручили одежду и отпустили на кафедру, приказав никуда не отлучаться.

О случившемся происшествии доложили начальнику училища. Тот вызвал начальника кафедры и приказал провести подробное расследование. Виновных строго наказать в приказе, а все эксперименты прекратить.

На следующий день прибыли специалисты. Провели на стенде демекуризацию помещений, перемазав всё и вся хлорным железом. После этой обработки уютная пультовая стала похожа на заброшенный бункер второй мировой войны.

Пятница вызвал к себе Платонова и приказал написать объяснительную записку с соблюдением хронологии событий. Прочитав написанное, убыл к начальнику училища на доклад.

Дежурному передал: «С кафедры никому не уходить до моей команды». Вернулся часа через два, посеревший и замкнутый.

На совещании личного состава сухо объявил:

— Всякие опыты до утверждения на стенд соответствующей технической документации и получения сертификата на его эксплуатацию — прекратить. Капитану 1 ранга Самойлову организовать прием зачетов от всего личного состава по мерам безопасности при работах с элементами ракетной техники и взрывопожароопасными веществами. До принятия зачетов все практические работы с курсантами на технике приостановить, заменив их лекционными или самостоятельными занятиями. Майору Платонову за нарушение мер безопасности при работах на огневом стенде, приведших к чрезвычайной ситуации, в приказе начальника училища будет объявлен строгий выговор. Он отстранен от дальнейших испытаний до окончания расследования. Всё. — И после паузы добавил: — Ну, а мне, как и положено, в таких случаях большой персональный фитиль… 

В правоту расхожего афоризма «Пришла беда — открывай ворота» мы начинаем верить лишь после того, как судьба отвесит очередной подзатыльник.

Не успели утихнуть страсти вокруг ртути, как обрушилась новая напасть: пришел приказ о переводе Пятницы в Калининградское училище. Новым начальником кафедры стал капитан 1 ранга Самойлов …

Перед отъездом Ренат Константиновичи решил поговорить с Платоновым о его научной работе.