Шрифт:
Взглянув на соседку, он отметил, она хоть и не красавица, но довольно привлекательная особа. А главное, у неё неповторимая, обезоруживающе очаровательная улыбка, которую создавали и упругие влажные губы, и подвижные как ртуть серые с икринкой глаза, и восхитительные, рассыпанные по щекам и вздернутому носику кокетливые веснушки и небрежно ниспадающие на фаянсовую шею пепельно-золотистые локоны. В её тихой улыбке ощущалась родниково-чистая душа и не замутненная житейскими вихрями вера в добро.
— Как вас зовут?
— Маша, — спокойно глядя ему в глаза ответила девушка.
— А вас?
— Андрей, — ответил он и скаламбурил: — Ну, прямо библейская парочка — непорочная Дева Мария и святой апостол Андрей Первозванный…
Маша смущенно засмеялась.
— Вот что Превосходящая, — выпалил он спутнице, — а если я вас попрошу хотя бы на полчаса не исчезать в окружающем пространстве? Вдруг у вас найдется такое свободное время?
— Найдется, — улыбнулась она, — только, пожалуйста, без примитивных ухаживаний и пылкого трепа о любви с первого взгляда. И учтите: через три часа у меня поезд в Ригу.
— Принимается!
…«Станция Речной вокзал. Конечная. Дальше поезд не идет. Просьба освободить вагоны!» разнеслось из динамика
…У подножия ярко-зеленого косогора, усыпанного желтыми цветами одуванчиков, катила бурые воды, недавно освободившаяся ото льда Волга. По ним шаловливый ветер с азартом гонял косяки серебристых переливчатых зыбей. У берега бело-голубой дебаркадер слепил глаза бликами многочисленных окон. Цветастый транспарант над центральным входом приглашал жителей и гостей столицы на увлекательную речную прогулку. Нарядный теплоходик пах свежей краской, новыми пеньковыми канатами и сосновой смолой нагретой полуденным солнцем палубы.
Едва Андрей и Маша взбежали по сходне, как вахтенный на дебаркадере отбил склянку в корабельный колокол. Теплоходик деловито рыкнул и устремился на фарватер великой реки.
Они зачарованно глядели на убегавшую за бортом вспененную воду. Беспричинная радость и необычайная легкость овладели Платоновым. Он вдруг осязаемо ощутил, как суетный переменчивый и беспощадный мир, в котором нужно быть в постоянной готовности к отражению внезапных невзгод и напастей, в одночасье исчез, едва винты теплохода вспороли упругую речную гладь. И это стало началом какого-то нового бытия…
Он взглянул на свою спутницу. Лицо Маши было сосредоточенным и, наверное, потому казалось чуть строгим и по-матерински озабоченным. Видимо, в этот момент она тоже размышляла о чём-то важном для себя.
Палевый ворсистый свитер крупной вязки эффектно облегал её хрупкую фигурку. Высокие замшевые сапожки ладно сидели на стройных ножках. Легкий порыв ветра набросил на лицо золотистую прядь волос, и в них сразу же запутались солнечные лучи.— «Прямо, Васнецовская Алёнушка на камушке в современном варианте», — отметил про себя, разглядывая её, Андрей.
…С кормы донеслись звуки гитары и знакомая с курсантских времен песня:
На меня надвигается По реке битый лед. На реке навигация, На реке теплоход…— Идем, — схватил Андрей за руку и потянул за собой ничего не понимающую Марию.
Тепло девичьей ладони отозвалось в его душе давно забытым чувством восторга. Он порывисто повернулся к своей спутнице. В её расширенных от удивления глазах плясали, словно огни святого Эльма, игривые всполохи. На палевых щеках янтарным бисером играли восхитительные веснушки…
— Мария, отвернись, — с хохотом прокричал Андрей, иначе я начну объясняться тебе в испепеляющей душу любви…
— Не получится, — игриво погрозила она пальчиком, — уговор дороже денег!
А на корме самозабвенно пели:
Теплоход белый беленький Черный дым над трубой, Мы по палубе бегали Целовались с тобой……На маленькой прогулочной палубе, охваченной ажурным полукружьем сетчатого ограждения, в причудливых позах возлежали человек восемь девчонок и парней. Рюкзаки и палатки, разбросанные в беспорядке тут же, колоритно дополняли импровизированный цыганский бивуак. На кормовом планшире, восседал бородатый взъерошенный парень в лиловом с черными квадратами свитере, потертых джинсах и стоптанных сапогах с низкими голенищами. Закрыв глаза, он весь был во власти звучания струн.
Увидев Андрея и Машу, компания, не прерывая пения, приветственными жестами позвала их к себе, предлагая включиться в общее веселье. Бесшабашное чувство почти забытой курсантской вольницы кинуло Андрея к этим ребятам и он, на ходу подстраиваясь под их ритм, подхватил:
Пахнет палуба клевером Хорошо как в лесу. И бумажка приклеена У тебя на носу…Компания с энтузиазмом поддержала:
Ой, ты палуба, палуба, Ты меня раскачай. Ты печаль мою палуба Расколи о причал…