Дивизия кильских змей должна была сыграть решающую роль в нападении на каньоны Сент-Эголиуса.

Но на деле все оказалось не так просто. Клюки-Крюк словно сквозь землю провалилась, а многочисленные змеи острова Быстробуйный не проявляли особого желания помочь неизвестным совам.

Руби и Мартин начали свои поиски с мыса Крюк, но не обнаружили там никаких следов старой змеи. Теперь они в очередной раз облетали берега и мысы острова, глубоко вдающиеся в бурное море.

Времени оставалось все меньше. Через несколько ночей все участники экспедиции должны были встретиться на острове Черной Гагары, чтобы вместе отправиться в обратный путь.

— Вот позорище будет, если мы окажемся единственными, кто вернется с пустыми крыльями! — вздохнул Мартин.

— Угу, — согласилась Руби. — Уж Отулисса-то точно все выполнила и даже перевыполнила!

— Еще бы! Нашла нужную книгу, выучила ее наизусть, а заодно прочитала и запомнила еще пару-тройку полезных томиков толщиной с голову Сумрака!

— Может, попросим Отулиссу помочь нам разыскать эту змею? — с надеждой в голосе предложила Руби.

— Ты забываешь, что у нас уже нет времени. Паковый лед, катабатические ветра и тому подобные прелести не станут ждать, пока мы с ней договоримся!

— Глаукс! — простонала Руби. — Как я могла забыть? Паковый лед пугает меня сильнее, чем стая наглых ворон.

— Страшен не сам лед, а катабатические ветра, которые его гонят. Они не позволят нам вернуться домой и, чего доброго, расшибут о здешние скалы.

— Как я понимаю, это пострашнее, чем оказаться возле ока урагана! — прошептала Руби.

Для сов не было ничего страшнее, чем оказаться возле ока урагана.

В самом оке царило жуткое спокойствие, но стоило птице попасть в закрученное вокруг него кольцо грозовых облаков, как ее ждала ужасная судьба. Несчастную пленницу начинало с бешеной скоростью вращать по кругу, вырывая крылья и ломая кости, пока жертва не задыхалась и не умирала мучительной смертью.

— Эй, гляди, что там такое? — внезапно крикнул Мартин.

— Где?

— Прямо под нами. Что-то поблескивает…

— Вижу, вижу!

Совы начали кругами спускаться на землю. Словно блестящая струйка, извиваясь, ползла по земле. Совы распластали крылья и замерли в воздухе, загипнотизированные этим волнообразным движением.

Внезапно струйка собралась в кольцо, вскинула вверх тяжелую голову и разинула пасть, показав очень длинные и очень острые зубы.

— Вашшшинк деркушшшна фрамассстин?

— Что она говорит? — всполошился Мартин. — Эй, Руби, как будет «здравствуйте» на кракиш?

— Ты не перепутал меня с Отулиссой?

— Хуулишшш финн? — спросила змея. — Хуулишш?

— Йа, йа… да! — торопливо закивал Мартин. — Мы говорим по-хуульски! Мы с Великого Древа Га'Хуула.

— Я немного говорить хуулиш, так? Я с-ссслушать фас…

Мартин переглянулся с Руби и прошептал:

— Наверное, лучше спуститься на землю?

Когда они опустились на скалистый берег, змея вежливо прошипела:

— Гунден ваген.

— Гунден ваген, — ответил Мартин, и Руби с усилием повторила приветствие.

— Что фы… здесь делать?

— Мы… это… короче… — совсем сбился Мартин и умоляюще посмотрел на Руби: — Слушай, куда мы дели бумажку со словами, которую написала для нас Отулисса?

Руби наклонила голову, отвязала от лапки тоненькую металлическую трубочку и выудила из нее свернутый листок бумаги.

— Как будет «змея» на кракиш? — снова зашептал Мартин.

— Хордо! — холодно ответила змея.

— Ой, простите, — поежился Мартин. — Я просто забыл. Хордо! Вы — хордо.

Змея недовольно сощурила глаза и смерила сов не предвещающим ничего хорошего взглядом:

— Мне изфестно, что я — змея. Что дальше?

— Простите… Вы — кильская хордо?

— Йа.

— То есть… я хотел спросить… не знаете ли вы, где нам искать одну кильскую змею? Ее зовут Клюки-Крюк.

— Зачем фам Клюки-Крюк?

«Слава Глауксу, эта змея куда разговорчивее, чем все остальные!» — подумал Мартин.

— Хорошо летаешь, короткоухая… — кивнула змея, переводя взгляд на Руби. — Оч-чень хорошо.

— Вы за нами наблюдали?

— Йа.

— Долго?

— Два дня… Или три, — последовал ответ. Змея помолчала, а потом снова посмотрела на Мартина: — Ты… мохноногий сыч… Ты спускаться спиралью, как… — было видно, что она мучительно припоминает нужное слово, — как… как… угленосник!