— Как угленос! — с изумлением пролепетал Мартин.

— Йа, угленос. Йа.

Мартин сделал маленький шажок по направлению к змее. Он изо всех сил вытянулся, стараясь казаться повыше, но все равно не доставал макушкой до подбородка нависшей над ним змеи.

— Вы — Клюки-Крюк, да? Вы и есть та знаменитая кильская змея, которую Эзилриб поручил нам разыскать?

— Может быть, да. А может быть, нет.

— Нет, это вы! Вы говорите по-хуульски гораздо лучше, чем мы на кракиш. Вы все понимаете. Почему вы от нас прятались? И почему продолжаете делать вид, будто не понимаете нас?

— Откуда мне знать, что фас действительно послать Эзилриб? Откуда мне знать, что фы есть те, за кого себя фыдаете? — резко спросила змея.

— Ни за кого мы себя не выдаем! — обиженно распушилась Руби.

— Это я сейчас проферять, — прошелестела змея. — Как зофут домашнюю змею Эзилриба?

— Октавия! — хором выпалили Руби с Мартином.

— Сколько когтей у Эзилриба на лефой лапе?

— Три! — снова одновременно крикнули друзья.

— Ш-шшш… — Змея покачала головой, словно хотела придумать вопрос потруднее, а потом прищурилась и кивнула: — Очень хорошо. Теперь — самый последний фопрос. Готофы?

У Руби и Мартина затряслись желудки. Что, если они не сумеют ответить?

— Г-готовы…

— Фы знать любимую песню старой пятнистой софки, которая рукофодить Клюф фсепогодников? Он постоянно напефать ее фо фремя плохой погоды.

— Знаем, знаем! — заверещала Руби. Она захлопала крыльями, поднялась в небо и запела:

Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы начать второй куплет, и тут кильская змея подняла голову и принялась раскачивать ею в такт музыке.

— На хуульском она звучит почти так же хорошо, как на кракиш! — довольно прошипела змея, и вскоре уже все трое громко распевали веселую боевую песню.

Совы кружили над землей, а змея извивалась немыслимыми зигзагами, исполняя древний кильский танец.

В наших желудках с рожденья живет Зов урагана и вихря полет Мы кувыркаемся в русле стихии — Мы — всепогодники, совы лихие! Град, ураган и бурана рычанье Смехом встречаем и ликованьем. Кружим, парим, кувыркаемся, скачем — Разве мы хнычем? Разве мы плачем? Сплюнем погадку в пасть непогоде И продолжаем полет на свободе. Слезы и страхи неведомы, нам — Лучшего Клюва смелым бойцам. Совы, — всепогодники — особая порода, Мы, обожаем летать в непогоду!

Когда последний куплет подошел к концу, змея снова вытянулась, вежливо кивнула головой и сказала:

— Фы были прафы. Меня зофут Клюки-Крюк. Зачем я понадобилась мой старый командир? Фы, наферное, знать, что фо фремя фойны я летать с его любимой подругой, красафицей Лил.

— Вы летали с Лил? — ахнула Руби.

— Да, — тихо ответила змея. — Я была с ней в момент ее смерти.

Мартин и Руби протиснулись в каменную пещерку, которую Клюки-Крюк называла «гнездочччка». Это была очень просторная, светлая нора, в которой легко поместились обе совы и змея. Однако грохот волн о камни здесь слышался настолько громко, что приходилось орать, чтобы быть услышанным.

— Как же вы сумели выжить? — спросила Руби.

— Я уметь плафать. Лил упала в море и камнем ушла на дно. Я пыталась спасти ее… — Клюки-Крюк устало покачала головой. — Старалась изо фсех сил… — Она зажмурилась и сморгнула блестящую каплю.

Мартин наклонился и ласково похлопал змею крылом по чешуйчатому боку.

— Такк, такк, — закивала Клюки-Крюк. — Спасибо. Большое спасибо.

— Гар хелдвиг, — ответил Мартин, вспомнивший, как будет на кракиш «не за что».

— Гунда, — похвалила Клюки-Крюк. — Ты учишься понимать кракиш, но теперь я хочу погофорить о другом. Чем я могу помочь мой старый друг Эзилриб?

Мартин с Руби, перебивая друг друга, начали рассказывать. Однако вскоре у Мартина сложилось впечатление, что Клюки-Крюк продолжает сомневаться. Наверное, нужно отбросить гордость и просить еще горячее. Он глотнул воздуха и заговорил:

— Понимаете, вопрос стоит не только о жизни и смерти Великого Древа Га'Хуула, но о выживании всего совиного мира… Это касается даже змей, всех змей, кильских и обычных. Просто не знаю, как вам объяснить, насколько опасны эти крупинки. Понимаете, дело не только в том, что они могут убивать. Все гораздо страшнее. То, что делают крупинки, намного хуже смерти, — твердо сказал он и заметил, как насторожилась Клюки-Крюк. — Крупинки способны превратить всех нас в безвольные орудия в когтях самых жестоких и страшных сов во всей истории совиного мира. Хуже всего то, что Чистые прекрасно понимают силу крупинок и умеют ею пользоваться. А сейчас они завладели самым огромным запасом крупинок на Земле, — выпалил Мартин и вопросительно посмотрел на змею.