Шрифт:
– Джедеф?! – развернулся молотобоец. – Вот так встреча! Где пропадал?
– Да занят был. А мой парнишка? Что-то я его здесь не вижу?
– Так он в узилище, во-он в этой башне. Сейчас пойдем освобождать.
– В узилище?
– Ну да… – на ходу обернулся флейтист. – Нас схватили тогда почти всех, сразу после того, как огненные демоны вырвались наружу. Там была еще охрана! Часть мы перебили… Не всех…
– Так Бата…
– Твой напарник попал в плен. Раненый.
– Раненый?! Так… вы – к воротам, а ты, Табулай, давай-ка со мной, к башне…
Естественно, башня с узниками уже больше никем не охранялась. Осталось лишь откинуть засов и спуститься по узкой и крутой лестнице вниз, в темное подземелье. Черт! Тут еще и решетка! Цепями каким-то закручена…
– Дай я, Джедеф. Тут особый узел.
Ну, наконец… Открыли!
А запах здесь, у-у-у… Как в том приснопамятном овраге.
– Бата! – останавливаясь, выкрикнул в темноту Максим. – Ты там где, спишь, что ли?
В ответ послышался гул.
– Выходите все! – радостно воскликнул флейтист. – Хека хасут бежали! Слава царю Ах-маси!
– Слава царю Ах-маси!!! – разобрав, что к чему, разом заголосили узники. – Да хранят во веки веков его боги!
Звеня цепями, они потянулись к выходу.
– Бата! Здесь был такой мальчишка, шардан… Не видали?
– Шардан? Такой угрюмый светловолосый юноша?
– Да-да! Он не очень-то разговорчив.
– Он в дальнем углу. Очень плох. Если уже не умер.
– Умер?!
– Идем, господин, я покажу.
– Факел! Дайте кто-нибудь факел!
Максим вынес его на руках, едва дышащего, с головой, перевязанной какой-то кровавой тряпкой. Такой же тряпкой была обвязана и грудь, бурая от запекшейся крови. Горячий… Мальчишка был очень горячий, кожа его, казалось, обжигала. Срочно лекаря!
А в город сквозь распахнутые ворота уже входили тяжелые пехотинцы южан. Щитоносная пехота шла почти что парадным строем, за ней устремились лучники, пращники, колесницы…
– Первая сотня – налево, вторая – направо, третья – здесь, – деятельно и толково командовал тысячник, в котором Макс не без некоторого удивления признал начальника колесниц Секенрасенеба. Высокого, улыбчивого, длиннорукого.
– Что пешком? Гаишники прав лишили? – громко выкрикнул Макс. – Жаль, колеса мне сейчас понадобятся.
Начальник колесниц услышал. Обернулся, строго повел бровью…
Максим улыбнулся, кивнул…
– Господин?! Клянусь Амоном… я…
– Ну вот, узнал наконец!
– Колесницу! Колесницу сюда, живо! – быстро распорядился Секенрасенеб. – О государь, воистину, счастье…
– Потом будешь говорить о счастье. Ты как здесь?
– Великая царица Тейя Нофрет-ари доверила мне командовать передовым отрядом. Вода едва спала – колесницы вязнут, быстрее – пешком.
– Тейа?! Так она здесь?
– Да, господин! Она командует штурмом.
– Да уж, придется прийти к ней на помощь…
– Вот колесница, государь…
Кивнув, Максим осторожно положил на днище Бату и хлопнул по плечу возницу:
– Вези к лекарю! Самому лучшему.
Колесничий недоуменно посмотрел на своего командира – что это здесь раскомандовался какой-то там оборванец?
– Вези, вези, – оглянувшись, приказал Секенрасенеб. – Потом ты будешь очень горд этим! Вези на барку Ах-маси, там хороший лекарь.
– Ах-маси?! – обрадовался Максим. – Так он таки оправился от своих ран?!
– Оправился, правда, еще не совсем. Да и Каликха идет на поправку.
– Слава богам! Вези, вези, колесничий, не стой же!
При виде барки Максим вновь подхватил Бату на руки, понес… Мальчишка вдруг зашевелился, открыл глаза… и улыбнулся:
– Воистину вот они… поля Иалу! Сам царь… несет меня… сам…
Глаза Баты вновь закрылись…
– Эй, там, на барке! А ну, принимай раненого! – ступая на сходни, распорядился Макс. – Да побыстрее.