– Так, ладно, доскажешь потом. – Максим поднялся на ноги. – Зажги-ка светильник! Посмотрим, кто это. Ого, не хилый черт! Оба-на!!!

Рывком перевернув тело, фараон узнал в непрошеном госте того самого здоровяка, десятника Манкасея, с которым не так давно бился. Так вот, значит, как! Десятник, оказывается, затаил злобу. Ну-ну… Типичное неспортивное поведение! Надо же – сопернику змеюку подбросить. Ядовитую! Правда, Бата говорит, что вкусную, но это уж все равно – не подарок.

Здоровяк вдруг застонал, видать, приходил в себя. Взяв стоявший на полу рядом кувшин, фараон плеснул связанному злодею в лицо остатки позавчерашнего прокисшего пива. Десятник заворчал и открыл глаза.

– Ну, сукин кот, – ласково улыбнулся Максим. – Что скажешь?

– У-у-у…

– Что, башка болит? Так сейчас мы ее отрежем! Ну? Кто послал?

– Ни-и-икто…

– Врешь! Бата, давай сюда змею… Сейчас посмотрим, как она тебе понравится… между прочим – живая.

– Не надо змею, не надо. – Манкасей замотал головой. – Это все Кубрат из второй сотни. Он подослал… Я ж ему тебя и проиграл.

– Так-так-так. – Максим вновь присел рядом. – Очень интересно, кто такой Кубрат и что это была за игра?

– Играли просто – в «змею», – с неожиданной охотой объяснил пленник. – С Кубратом из второй сотни. А потом я проигрался, так Кубрат сказал – давай на интерес, на Джедефа-шардана, сыгранем, ты, мол, на него все равно зуб имеешь. Ну, за тот бой.

– Ты, понятно, имеешь, – фараон согласно кивнул. – Только вот не пойму – при чем тут какой-то Кубрат?! Я его и не знаю вовсе!

– Зато он тебя знает… у-у-у… у-у-у… – Манкасей застонал и скривился.

– Чем это ты его? – Посмотрев на запекшуюся в шевелюре десятника кровь, Максим обернулся к Бате.

– Жерновком, – улыбнулся тот. – Да я легонько.

– Я вижу… Ну! – Фараон ткнул пленника кулаком в бок. – Давай рассказывай о Кубрате. Что это за гад такой и за что он меня так ненавидит? Бата, плесни-ка на него пива!

– Да не ненавидит, – отплевавшись, промолвил здоровяк. – Просто ты его место занял… то есть займешь.

Максим удивленно вскинул брови:

– Какое еще место?

– Десятника. Раньше Паисем Кубрата хотел к себе в сотню сманить – Кубрат добрый воин, – а теперь все видят: только тебе благоволит. Да и Пиатохи ему тебя советовал в десятники – многие слышали.

– Ах, вот оно в чем дело! – ахнул Максим. – Вот где собака-то порылась! Ну, тварюги гнусные, ишь, позавидовали. Как же – десятник, куда как высокая должность! Тьфу! Ну, и что с тобой, гадом, теперь делать? Добить?

– Не надо.

– Ха – не надо? Так что же мне теперь, ходить да оглядываться? Сегодня вы мне змею подбросили, завтра еще какого-нибудь крокодила. Не-ет, так не пойдет. Ну, что, будем голосовать – что с вами делать? – Фараон потер руки. – Бата, ты что предлагаешь?

– Убить, господин. Обоих. Я сделаю незаметно – ты знаешь.

– Другого от тебя и не ожидал, – хохотнул Макс. – А вот у нашего гостя, кажется, совсем иное предложение. Ну? Говори – что хочешь?

– Отпустили бы вы меня, а? – Манкасей жалобно скривился. – А я бы вам за это… Кубрата бы убил!

– О как! – Фараон всплеснул руками. – Молодец, хорошо рассудил. Слыхал, Бата? Нет уж, убить мы и сами кого хочешь сможем – специалисты, уж ты мне поверь. Давай-ка другие предложения, а я пока подумаю – как ты мне пригодиться можешь?

– Еще можно их в рабство продать, фенеху на корабль, гребцами, – неожиданно предложил Бата. – И этого и того – Кубрата.

– Ой, не надо на корабль, – тут же взмолился десятник. – А в рабство – ничего, согласен. В какой-нибудь богатый дом.

– Фиг тебе, а не дом! – отмахнулся Макс.

И задумался, временами постукивая пальцами по лезвию зачем-то вытащенного кинжала. Пленник Манкасей время от времени посматривал на клинок и заметно нервничал.

Вот уж да, думал Максим, вот уж «повезло», называется. Только этих завистливых дураков и не хватало! Мешать теперь будут. Мешать будут в любом случае, без разницы, оставлять их в живых или нет. Как сейчас избавиться от трупа? Все на виду. Да и ночью тоже просто так мимо часовых не выскользнешь. Может, этого сейчас отпустить, а потом убить? Бата справится, тут уж без всяких сомнений. Нет, как-то уж не очень все это гуманно!