– Молчи, Джедеф! – Тентамон замахал руками. – Заклинаю всеми богами, молчи.

– Так я ничего такого и не сказал! Это же все знают!

– Все? Далеко не все, любезнейший мой Джедеф!

– Ладно, тогда и в самом деле об этом хватит. Давай-ка лучше выпьем еще!

– Давно пора, друг мой! Э-э… зачем же ты наливаешь себе?

– Да я чувствую, что демон меня уже покинул!

– Это тебе может просто казаться!

– Да нет же! Твои заклинания помогли. Ну! За крепкий и надежный дом. Дом твоего Ка – дом вечности!

Оба выпили, и Макс – на этот раз – с наслаждением ощутил полный и гармоничный вкус хорошего вина из славного Сина.

– О, в Дельте много сортов прекрасного вина, – Тентамон расчувствовался от вина и удачного тоста. – Но самые лучшие вина из Имета, из Абеша, из Сина. Синское – хами – еще называют вином из рыболовных топей. Да-да, друг мой, там тоже растет виноград – и какой! Вина из Сина обычно прозрачные, без всякой мути, и сладкие словно мед, но не такие сладкие, как, скажем, то вино, что делают в Абеше, – уж там-то сладости чересчур…

– А этот купец, Сетиур-ка-птах, он тоже любит вино?

– Тьфу ты! Да ничего он не любит, кроме красивых и ласковых мальчиков с накрашенными губами!

Ого!!!

– Ну и ладно, да заберет его Себек. Выпьем еще! Ты, кажется, говорил о вине…

– О, да! Выпьем! Мм… Вот это вкус, согласись?

– Да уж – напиток богов! Кстати, говорят, на Юге больше ценят пиво.

– Это потому, что у них там нет хорошего вина! Воистину эти южане – обделенные счастьем люди.

– Так ты сказал, вино из Абеша – слишком уж сладкое?

– На мой вкус, дружище, на мой вкус. Зато оно значительно крепче! А еще есть вина из Имета, так у них такое послевкусие, что, кажется, и не переставал пить, а еще есть…

По всему чувствовалось, что лекарь Тентамон оседлал своего любимейшего конька и вовсе не собирался с него слезать. Неизвестно, как о болезнях, но о вине врачеватель, похоже, знал все. Максим вот никак не мог вспомнить, как называли таких людей… даже профессия такая была, вернее, еще будет… Ркацители, совиньон, каберне? Нет, это все вино… Но как-то рядом… Сомелье!!! Вот как – сомелье! Именно так и следовало именовать врачевателя!

Ах, вот, оказывается, как! Мальчиков, значит, любит, старый козел Сетиур-ка-птах. Впрочем, может быть, он и не старый… Ладно, расспросить Бату.

Бата тоже подтвердил: все слуги в обширнейшем доме купца – сплошь женоподобные юноши, семьи у торговца нет. То есть эти вот юноши и есть его семья.

– Он и на меня поглядывал искоса, когда выходил из своих ворот, – заметил Бата.

Фараон не преминул ухмыльнуться:

– Это хорошо, что поглядывал… Может, и ты там на что сгодишься.

Мальчик-убийца молча поклонился и сконфуженно покраснел.

– Ла-адно, – совсем развеселился Максим. – Думаю, до этого не дойдет. Но за купцом поглядывай! С мальчиками его познакомься, помни, о Сетиур-ка-птахе я должен знать все! К завтрашнему вечеру. Что так смотришь? Не беспокойся, я еще и господ завистников этим озадачу, и еще кое-кого напрягу. В общем, что стоишь? Иди действуй.

Низко поклонившись, Бата выскользнул за ворота. Он теперь тоже не нес службу на стенах, а по просьбе Максима был приписан к общественным амбарам – чтобы всегда был под рукой. Вообще Максим здесь неплохо устроился – помощником ушлого кладовщика Пиатохи во всяких широко не афишируемых делах. За Пиатохи стоял сотник Паисем, а за ним – кто знает? – может, и сам тысячник, а может, и кто-нибудь повыше. Макс понимал, конечно, что хорошо бы и самому предложить какую-нибудь аферу, не ту, что якобы была связана с земляным маслом, нет, аферу настоящую, которая принесла бы быструю и легкую прибыль… ну, или хотя бы высветила саму возможность подобной прибыли. Об этом вот правитель Черной земли сейчас и задумался, поднапряг головенку и даже ноги подключил – выйдя на улицу, прошелся вокруг всего военного городка наемников в поисках чего-нибудь такого… этакого… чтобы можно было бы относительно безнаказанно украсть и перепродать. Увы! Ничего подобного на глаза почему-то не попадалось, наверное, все уже было оприходовано.

– Да-а, – вздохнув, Макс произнес про себя классическую фразу: «Все уже украдено до нас!»

И свернул на тихую улочку чего-нибудь наскоро перекусить. Как раз под деревьями, тенистыми вязами и раскидистым старым карагачом, притулился торговец лепешками и жареной рыбой, рядом с которым устроился и торговец водой, а чуть позади – цирюльник, лихо обрабатывающий голову какого-то крестьянина устрашающих размеров бритвою, больше напоминающей если и не меч, то уж, по крайней мере, цептеровский ножик. Тот, который у Баты.