– Будешь. Но только сначала исполнишь мое поручение…

Поручения Абена, носившего еще и милое прозвище Змеиное Жало, оказались весьма примитивными и, в общем-то, нетрудными: сопровождать носильщиков за город, к реке, и обратно. Туда и обратно что-то несли в мешках и больших тростниковых корзинах, но Максим не особенно интересовался что. Знал уже, что ту, разрушенную гробницу с каменоломней, бандиты шерстили по просьбе одного влиятельного человека, так сказать, выполняли вип-заказ. И все найденное передали заказчику, как и было условлено между ним и Абеном. Так вот! Теперь дело оставалось за малым – узнать имя заказчика и место его жительства, а носильщики и простые бойцы в это, естественно, посвящены не были – только главарь и его ближайшие помощники. С ними и нужно было, улучив подходящий момент, завести разговор на сию щекотливую тему. Вот только момента такого пока что не представлялось – все были какие-то дела.

Абен Змеиное Жало не обманул: Максим таки виделся с Тейей. Но только чем дальше, тем все реже и реже, а работал молодой человек на главаря банды вот уже вторую неделю. Да, долгонько задержались!

Все это весьма тревожило Макса, справедливо подозревавшего, что чем больше он будет погружен в тайные дела шайки, тем сложнее будет отсюда уйти. И еще тревожила Тейя. Нет, вроде бы ее и в самом деле не обижали, но это пока, а потом – кто знает? Ведь это бандиты, а не обычные люди – как им можно верить?

Волнение Макса крепло от вечера к вечеру, тем более что он уже не видел Тейю целых четыре дня. Все сопровождал носильщиков с грузами – и днем, и ночью, и вечерами. Иногда даже парню казалось, что Абен специально отправляет его подальше от своего дома. Зачем? Тейя? Ему понравилась девушка? Да как такая может не понравиться?!

Охваченный томлением Макс был полон самых нехороших предчувствий и однажды не выдержал. Они вернулись поздним вечером, сгрузили мешки в амбар, оставив до завтра. Носильщики и Максим разбрелись по своим хижинам, что располагались на заднем дворе, за уборной. Все вскоре заснули, все, кроме юноши, – тому не спалось уже которую ночь. Для виду похрапев, – а с ним в хижине жило еще двое парней-охранников, – молодой человек поднялся с циновки и вроде как отправился к уборной. В темном небе мрачно сверкали холодные звезды. Узкий серп месяца застрял где-то между листьями пальм лезвием кривого кушитского кинжала. Пахло свежим навозом и пряным ароматом цветов. У ворот и ограды прохаживались вооруженные короткими копьями часовые: даже могущественный главарь шайки опасался лихого налета, столь смутными были времена!

Максим знал уже, что собой представляет дом, выстроенный без особых архитектурных изысков, как и положено временному пристанищу, в отличие от жилища вечности – гробницы. Просторная, с высокой колонной посередине, зала, к которой примыкали комнаты. Два этажа, крыша плоская, по сути, третий этаж – хозяин спал там иногда, даже зимой… Впрочем, здесь не было зимы, деление года на сезоны было связано с разливами Нила.

Вот и сейчас с крыши доносились голоса – похоже, хозяин принимал там какого-то важного гостя. Вот снова смеются…

– А хочешь, уважаемый Птахотеп, я подарю тебе одну красивую девку?

– Всего одну?

– О! Она того стоит.

Макс насторожился – похоже, предчувствия его не обманули. Речь шла о Тейе? Наверное… Хотя, конечно, быть может, и не о ней – мало ли у главаря шайки девок? И все же, и все же что-то подсказывало: они говорили о Тейе.

– Эй, Уперра! – свесившись вниз, закричал с крыши хозяин. – А ну, приведи сюда ту кушитскую девку! Желаем посмотреть, как она пляшет. Да-да, сейчас ты увидишь ее, Птахотеп, тебе понравится, клянусь Сетом! Какая у нее грудь, какие бедра, а грация – царица, истинная царица! К тому же она еще девственна – большая редкость в наше смутное время.

– Девственна? Да не может того быть, клянусь Птахом! Может, уважаемый Абен, ты разрешишь мне это проверить?

Говоривший гнусно захохотал, и прятавшийся в саду юноша ощутил поднимающийся из глубины души гнев.

– Проверить? Конечно же разрешу! Мы с тобой вместе проверим, вернее, по очереди! Только прошу, поначалу обращайся с ней вежливо, как с принцессой. Эй, эй, где ты там, Уперра? Куда запропастился?

– Иду уже, хозяин, иду.

Максим вмиг влез на растущую рядом с домом пальму, увидев, как в сопровождении молодых охранников на крыше появилась Тейя. Хозяин и его гость – худой горбоносый старик – посмотрели на девушку с нескрываемым интересом.

– Садись, – отпустив охранников, Абен кивнул на низкое ложе. Потом указал пальцем на старика: – Это мой друг. Тебе не обязательно знать его имя.

Гостья – а скорее пленница – спокойно уселась, даже улыбнулась, выпила любезно поднесенного стариком Птахотепом вина.

– Пей, пей, дева! – одобрительно расхохотался хозяин дома. – Пей до дна и не бойся – это хорошее вино.

– Да, замечательное, – согласно отозвалась Тейя.

Она была все в том же дешевом полотняном платье, с обнаженной грудью, слегка прикрытой лишь медными бусинами ожерелья. На крыше, рядом с ложем и креслами, ярко горел небольшой костер, и свет его отражался в глазах девушки тревожными оранжевыми бликами. Макс буравил взглядом ее спину… И девушка вдруг обернулась! На один только миг, словно бы посмотрев прямо в глаза залезшему на вершину пальмы парню. Ну нет, показалось, конечно, – что она могла увидеть в ночной тьме?

– Пей еще! – ухмыляясь, настаивал Абен.

– Наливай! – Тейя отнюдь не отказывалась, и юноша скрипнул зубами: сейчас ведь напьется, ну а потом… Будто не знает, зачем подвыпившие мужики поят вином девушек!

– Это вино из Сина.

– Я вижу.

– Хо?! Ты уже пробовала синское вино? Клянусь Сетом, неплохо для бедной девушки! – Абен засмеялся и, покинув свое кресло, уселся на ложе рядом с гостьей. Провел рукой по ее спине – Максим едва не свалился с пальмы.