Стадо кэльпи унеслось прочь. Русалки, осознав, что ни я сам, ни моя девушка им не достанутся, вернулись к разборкам с утопленниками. Из вампиров похоже, никому выбраться так и не удалось. Что ж... туда им и дорога! С трудом выпихнув на лед Мари, облепленную одной рубашкой, я прохрипел, обращаясь к Заре, и надеясь, что она сможет выполнить мою просьбу.

– Приведи наших. Они рядом. Там одежда. Надо ее согреть...

Сил не хватило на большее. Руки соскользнули и я ушел в воду, но хищница уже свечой взмыла в небо, сразу же развив приличную скорость. С трудом, скользя, и обдирая пальцы, я смог выползти на лед. Времени на отдых не было. Девушка умирала, ее жизнь держалась только за счет кольца. И дело было не в кислороде. Тяжело встав, покачиваясь, словно пьяный, я дошел до нее. Поднял на руки. Ледяное мокрое тело не реагировало. Пленка кислорода исчезла, открыв мертвенно бледное лицо и синие тени под глазами. Белые губы плотно сомкнуты. Дыхание не вырывалось меж ними.

Ну, уж нет. Я не для того нашел ее, что бы потерять! Сил немного, но я перебрасываю ее через плечо и несусь огромными скачками к берегу. Согреть ее сейчас я могу лишь теплом своего тела. И я точно знаю, что единственный способ излучать тепло, доступный мне сейчас это трансформация, и согласитесь не самое умное с моей стороны - перекидываться на треснувшем льду. Насколько я смогу ее согреть, тот еще вопрос, а вот то, что растопив потревоженный лед, мы (как пить дать!) снова ухнем в ледяную воду - наиболее вероятный вариант развития событий!

Я еще успел, задыхаясь и хрипя добежать до берега, но тут, силы оставили меня. С ужасом ощутил, как отказывают ослабевшие ноги. Подкашиваются, вместо того, чтобы сделать шаг, и я падаю...

Падаю в снег почти у самого берега...

Рядом лежит белое тело Мари...

Неужели это конец? В поле моего зрения вдруг входят чьи-то весьма дорогие сапоги....

– Ну-с... И что же мы тут имеем?
– интересуется спокойный голос....

Я не верю! С трудом, уже почти теряя сознание, поворачиваю голову....

Надо мной склонился высокородный Ксеронос, первосвященник Мары Прекрасноокой и по совместительству, мой давний враг...

– Ну, я попал...
– только и успеваю подумать...

И отключаюсь...

ГЛАВА 33

Из дневника Стефана:

Первое, что почувствовал - ужасно холодно. Или мне просто так кажется, за счет того, что камера, похоже, оборудована специально для оборотней. В том смысле, что заговорена по самые потолки, и перекинуться нельзя. Слова не произносятся. В организме - легкий всплеск и никаких изменений. Пытаясь хоть как-то согреться, я перепробовал все ипостаси. Согрелся. Но перекинуться так и не смог. Даже глаза, похоже не изменились.

Иначе я бы по-крайней мере смог осмотреть камеру. Меня очень мучил вопрос - где Мари? Я слышал какие-то шорохи. Возможно даже чье-то дыхание, очень слабое, почти угасшее. Но понять идет ли звук откуда-то из камеры, или из-за железной решетки, что заменяла одну из стен (видимо для того, чтобы можно было смотреть на пленников, так сказать, в естественных условиях) так и не смог. В конце концов, осознав, что лучше я видеть не стану, я начал обследовать помещение во мраке, двигаясь по кругу на ощупь.

Не хотелось думать, куда именно при таком раскладе можно влететь и во что вляпаться, я надеялся, что хоть нюх остался более чутким, чем у человека. Может, хоть он поможет сориентироваться в этом кошмарном мраке. Стены были холодными. Похоже, из камня. И чуть влажными. Я бы даже сказал склизкими. Касаться их было неприятно, и я держал ладони в паре сантиметров от поверхности.

Дело двигалось очень медленно, так как при каждом шаге я прислушивался и тщательно принюхивался, прежде, чем рискнуть и двинуть ногу вперед. Нет, дело было даже не в том, что я боялся "вляпаться" во что-то особенно неприятное. Гораздо больше, я опасался того, что девушку могли бросить в одной со мной камере, прямо на полу. И я безумно боялся наступить на нее...

Камера оказалась совсем небольшой. К величайшей моей радости, я нашел Мари. Это именно она тихонько, почти невесомо дышала, лежа (хвала великой Маре!) на топчане в самом дальнем от решетки, углу. Быстро пробежав по холодной коже руками, я убедился, что никаких особых повреждений у нее нет. Наши захватчики были настолько добры к ней, что даже дали одеяло.

То, что самого меня бросили голого на полу близ решетки, меня почти не огорчало. Я и не ожидал хорошего к себе отношения. Правда то, что кольцо-обманку, так и не сняли с моего пальца, наводило на мысли, что реального положения дел Ксеронос еще не осознал. И это радовало. Улегшись на узком топчане, и положив тело Мари на себя, я укрыл нас обоих одеялом, искренне надеясь, что оно чистое. Хотя бы относительно...