В сани, в этот раз загрузили меня. И заводная у нас осталась лишь одна. Остальных разобрали, наевшиеся до отвала, молчаливые, хмурые, неразговорчивые люди, которых мы только что спасли. При всей своей изможденности, и попытках заснуть прямо на месте, они держались в седле в тысячу раз лучше, чем я. Да и лошади их слушались безропотно!

М-да! Мастерство не купишь, не пропьешь!

Стефан сказал, что им нужно некоторое время, чтобы прийти в себя. Освоиться в человеческом теле, научиться снова нормально думать. Они не отвечали на вопросы. Только смотрели на говоривших, измученными уставшими глазами. Похоже, они вспоминали речь. А может, и вовсе учились заново говорить. Где вспоминая, а где и угадывая.

Желая как-то отблагодарить меня, князь поехал со мной в санях, заботливо укутав ноги последней шкурой (остальные, которыми мы укрывали его в пути, взяли ребята, прорезав дырки под голову, и завязав на поясе. Конечно поддувало, но в избе было всего два полушубка (запасные, на случай неожиданной непогоды). Так что остальных пришлось утеплять как-то так. Одну из шкур разрезали на широкие полосы. Ими обмотали руки и ноги, получились рукава. Шить было некогда. Все торопились...

Тарис не говорил, но жестами дал понять, что по дороге к поместью, они наткнулись на конную группу, сопровождающую экипаж первосвященника. Тот даром времени не терял! Жреца сопровождал Алехандро и еще с десяток воинов.

Мы сразу же взяли приличный темп, в течение дня, проехав еще мимо трех гостевок, где раздобыли недостающие полушубки. Со штанами и шапками по-прежнему была напряженка. К тому же, на улице пошел снег.

Было тепло, ветер стих, и крупные хлопья кружились и падали. Плавно засыпая плечи мужчин, и устраивая из саней конкретный сугроб. Все это было, быть может, и очень красиво, но неприятно по причине влажности и холодности...

Ехать стало труднее, но темпа мы не сбавляли. Надо было оторваться от преследования. Фанар порывался поехать вперед, чтобы предупредить людей в замке, но князь, под благовидным и натуральным предлогом (дескать, а кто ж санями-то править будет? Неужто САМ князь?), оставил его с нами, отправив вперед Караха.

Юнец, вроде бы, обиделся, но, у меня было упорное ощущение, что все это лишь видимость. Я постоянно находилась в напряжении, ловя на себе его недобрый, презрительный взгляд. Заметив, как я в очередной раз морщусь и ежусь, под недовольным взглядом Фанара, Стефан попросил его, как бы невзначай, отвернуться, и внимательно следить за дорогой, не ровен час в ямку попадем! Тот был недоволен, но ослушаться не посмел.

Я вздохнула спокойнее...

Вокруг мелькали поля и леса.

Укачивало....

Я засыпала...

+ + +

Мне снилась баня.

Жарко.

И пар.

И ничего не видно. И я иду, вытянув руки вперед, пытаясь найти дверь, чтобы выйти на свежий воздух. А пар клубится перед глазами, даже из простых и понятных вещей делая удивительные и загадочные. Справа висящая на веревке рубаха, напугала меня почти до дрожи, так была похожа на какого-то, неизвестного науке, монстра...

Слева, сквозь пар, показалось что-то темное и громадное... А на проверку - всего лишь печка... Я блуждала, шаря в пару в поисках двери и все не находила ее. И начинала злиться. Да где же туту выход? А потом бояться - а он тут есть?

И я побежала. Я бежала, налетая на предметы, за что-то запинаясь, ударяясь... Печка... Парилка... Окошко... Печка... Парилка... Окошко.. я что, двигаюсь по кругу? Но где, же дверь? Мои руки лихорадочно шарили по стенам, но ничего не находили.

Бревна...

Бревна...

Дверного проема все не было и не было.... Я стала паниковать, чувствуя, как стены сдвигаются, давят на меня. Как я начинаю задыхаться.

Воздух стремительно заканчивался, и вдохнуть было просто нечего!

Печь раскалилась докрасна. Пот катился градом по лицу. Одежда прилипла к пылающему телу... Кажется, я начала кричать, не в силах больше справляться с ужасом и паникой, следя, как по одежде скользят первые искры пламени....

Из пара вытянулись две большие руки. Понимая, что это конец, я все же заметалась по помещению, пытаясь, уклонится от них, не даваясь. Одежда ярко занялась, причиняя физическую боль. Из обожженного горла вырывались хрипы...

Руки схватили меня...

– Очнись! Маша! Мари! Это просто сон!

И я открыла, полные боли, глаза...

Падал снег...

+ + +

Стефан прижал меня к себе еще крепче.