Из своего укрытия я могла видеть только троих: старика, который, видимо, был либо жрецом, либо шаманом, молодого человека и еще одного пожилого мужчину. Четвертый сидел ко мне спиной, закутавшись в черную ветровку, так что я не могла его разглядеть.

Они разговаривали тихо, видимо, чтобы не мешать обряду. Молодой человек казался взволнованным, и его голос звучал громче остальных.

— Мне плевать, на то, что ты говоришь, — произнес молодой человек. — В этом месте происходит что-то странное. У меня мурашки по коже бегают.

Если он говорил о пещере, то подобное заявление казалось вполне подходящим.

Второй пожилой мужчина махнул рукой и выдал какую-то шутку в адрес молодого человека, которой я не расслышала, но остальные рассмеялись.

— Это была кровь, — сказал молодой человек. — Не вода, не грязь, не чей-то ленч. Кровь!

Один из мужчин опять что-то произнес, и я снова ничего не услышала.

— Это произошло раньше, до того, как Густаво порезал руку, а не после, так что не надо!

— Ладно, а как ты объяснишь, что ящики были передвинуты?

— Артефакты остались на месте. А это — главное.

— Ящики не могут двигаться сами по себе, — продолжал молодой человек.

— И кто же, по-твоему, их передвинул? — спросил пожилой. — Повелители Тьмы?

Они снова рассмеялись.

— Может, это были «Дети Говорящего Креста», — продолжал он. — Прячутся в пещере, а ночью, когда нас здесь нет, крадут артефакты для своей коллекции.

Компания сочла это забавным. Пожилой от души рассмеялся.

— «Дети Говорящего Креста» — плод чьего-то воображения, — сказал третий мужчина. — Также, как ящики и лужи таинственной крови, — плод твоего, — сказал он, обращаясь к молодому.

Молодой человек помрачнел.

— Может, тогда это дело рук партизан.

— Может быть, — отозвался пожилой.

Вдруг четвертый мужчина, который до этого момента молчал, наклонился вперед и начал что-то тихо говорить. Мужчины придвинулись к нему, чтобы лучше слышать. Я не услышала ничего.

Спустя несколько минут трое мужчин кивнули, затем встали и пожали друг другу руки.

— Я подежурю сегодня ночью, — сказал третий. — Твоя очередь завтра, — сказал он, жестом указывая на жреца, который кивнул ему в ответ.

Я отступила в лес, когда четверка уходила в противоположную от меня сторону. Я продолжала следить в бинокль за четвертым мужчиной, который, остановившись у края площадки, оглянулся.

Лукас Май! Казалось, он глядел прямо на меня, и я замерла, затаив дыхание. Правда, у меня был бинокль, а у него — нет. Я подумала, не заметил ли он отблеска от линз или что-то вроде того. Но спустя несколько секунд он повернулся и последовал за остальными.

Я села на брезентовую подстилку, прислонившись спиной к дереву, и начала обдумывать увиденное.

Кто были эти люди? Партизаны? Сапатисты? Может, они тоже ищут книгу Курящей Лягушки? Конечно, такая находка стала бы мощным средством усиления национальных чувств майя, а также серьезным оружием в руках партизан.

Если эти люди, кем бы они ни были, собирались охранять пещеру по ночам, то мои планы сорваны. Придется что-нибудь придумать, чтобы обмануть или отвлечь охранника.

Я нашла место, откуда хорошо просматривался вход в пещеру. Рабочие то входили, то выходили, я узнала тех трех человек, которые были с Лукасом на поляне.

Около часа дня я съела сэндвич, приготовленный мне Гваделупе, и отпила воды из бутылки, которую она дала мне вместе с ленчем. Я сказала ей, что собираюсь пешком исследовать окрестности, и она собрала мне внушительный ленч, чтобы я смогла поддерживать силы в путешествии. После плотного обеда трудно было не заснуть, и, видимо, я время от времени впадала в дрему.

Около пяти вечера подъехал джип, и из него вышел Джонатан.

Я внимательно наблюдала, как он входит в пещеру. Около часа спустя он и Лукас вышли из пещеры, Джонатан сел в джип, Лукас — в грузовик, и они уехали. Интересно, что Джонатан думал обо мне, беспокоился ли он.

Вскоре раздался свист, и усталые рабочие вышли из пещеры. Последний уходивший выключил генератор.

Несколько рабочих уселись в кузове другого грузовика, которым управлял один из мужчин из леса. Двое оставшихся помахали им рукой и отправились пешком, видимо, в другую деревню. Один из них, если я не ошибалась, был тем самым человеком, который вызвался дежурить сегодня ночью на поляне.

На раскопках было абсолютно тихо. Быстро темнело, да и сам лес был очень мрачный. Я сидела и осматривала местность в поисках каких-нибудь передвижений.