— И я тебя тоже, — ответил Рикторс. — Но, тем не менее, мы сможем дать пищу друг другу, когда будем голодны. Майкел спал с тобой?

— Он никогда не хотел этого. А я никогда не предлагал.

— Я тоже никогда не предложу, — сказал Рикторс. — Единственное, чего я хочу, это слышать твои песни.

Когда Анссет решился ответить, его голосу не доставало силы. Поэтому он смог только кивнуть. У Рикторса же хватило такта не усмехнуться. Он тоже кивнул в ответ и отошел от стола. Прежде, чем он дошел до двери, Анссет спросил:

— Как ты поступишь вот с этим?

Рикторс глянул на урну, на которую положил свою руку мальчик.

— Останки принадлежат тебе. Делай с ними все, что хочешь.

И после этого Рикторс вышел.

Анссет забрал урну с прахом в ту комнату, где он с Отцом Майкелом спели друг другу так много песен. Очень долго мальчик стоял перед камином, перебирая воспоминания в памяти. Он вернул все свои песни Отцу Майкелу, а затем, с чувством огромной любви, он поднял урну и высыпал ее содержимое в огонь.

И прах затушил пламя.

— Передача завершена, — сообщил Песенный Мастер Онн Песенному Мастеру Эссте сразу же, как только дверь в Высокий Зал закрылась за ним.

— Я так беспокоилась, — призналась Эссте в тихой, дрожащей мелодии. — Но песни Анссета сильнее мудрости.

Они сидели вместе в не дающем тепла солнечном свете, пробивавшемся через жалюзи в Высокий Зал.

— Ах! — пропел Песенный Мастер Онн, и мелодия эта была переполнена любовью к Песенному Мастеру Эссте.

— Только не надо хвалить меня. Ведь дар и его могущество принадлежат Анссету.

— Но учителем была Эссте. В других руках мальчик мог превратиться в средство для достижения власти и богатства. Или даже хуже, все его способности могли быть растрачены впустую, и сам он был бы опустошен. А в твоих руках…

— Нет, Брат Онн. Анссет сам в большей мере сотворен любовью и верностью. Он заставляет других желать того, чем сам он уже является. Да, он орудие, но такое, которое нельзя использовать ради зла.

— Узнает ли он об этом?

— Возможно; не думаю, что он хотя бы подозревает о могуществе собственного дарования. И было бы лучше, если бы он никогда не открыл, насколько сильно отличается он от остальных Певчих Птиц. Что же касается последнего в его сознании блока — мы установили его хорошо. Он никогда не откроет, каким образом был замешан во все эти события, никогда не узнает правды о том, кто по-настоящему управлял процессом передачи имперской короны.

Песенный Мастер Онн робко, застенчиво пропел про тончайшие тайные узелки, вплетенные в сознание пяти-, шести-, а затем и девятилетнего ребенка, узелки, которых никто и никогда не смог бы распутать. «Но ткач был мудр, и ткань крепка».

— Майкел Завоеватель, — сказала Эссте, — научился любить мир сильнее, чем он любил себя. Так же будет и с Рикторсом Майкелом. И этого достаточно. Мы выполнили свою обязанность перед человечеством. Теперь мы должны учить других маленьких певцов.

— Вот только — старым песням, — вздохнул Песенный Мастер Онн.

— Нет, — улыбаясь, возразила ему Песенный Мастер Эссте. — Мы будем учить их песне Певчей Птицы Майкела.

— Анссет уже спел эту песню и спел ее лучше, чем мы могли надеяться.

Они неспешно вышли из Высокого Зала, когда Песенный Мастер Эссте шепнула:

— Тогда мы будем ее гармонизировать!

И их смех музыкой прокатился вниз по ступеням.

У Киа-Киа были слишком тонкие и слабые руки. Она еще раз отметила это, прикоснувшись к клавишам своего компьютерного терминала; если ей придется поднимать что-то тяжелое, руки смогут просто переломиться. Но я и не собираюсь таскать тяжести, тут же напомнила девушка себе. Я вовсе не похожа на приземленную особу, так зачем же мне заставлять себя делать такую глупую работу.

Подобное рационалистическое объяснение девушка пыталась представить уже ранее, хотя верила ему мало. Она закончила Принстонский Правительственный Институт с четвертым наивысшим результатом за всю историю этого учебного заведения; но когда она стала пробовать найти работу, вместо того, чтобы быть заваленной предложениями престижных должностей, выяснилось, что придется выбирать между набивкой компьютерных данных в Информационном Центре Тегусигальпы и должностью в городском управлении какой-то богом забытой планеты, которую нельзя было найти на картах. «Это только поначалу», — сообщил ей тьютор. «Работай хорошо, и ты быстро поднимешься по служебной лестнице». Но Киа-Киа чувствовала, что даже ее наставник не слишком-то верит в это. Ну что она могла надеяться хорошо делать в Тегусигальпе? Работала она в департаменте Социального Обеспечения, отдел Обслуживания Лиц Старшего Возраста, в офисе по Выплате Пенсий. И это был даже не имперский офис — всего лишь планетарный. Что ни говори, Земля, которая могла быть столицей вселенной, оставалась, тем не менее, забитой провинцией.