Пол был покрыт тонким слоем пыли, как и во всех не используемых дворцовых помещениях, которые убирали, самое большее, раз в год. Анссет медленно подошел к камину, на каждом шагу поднимая облачки пыли. Урна, содержавшая когда-то прах Майкела, до сих пор ожидала возле очага. Анссет повернулся к мажордому, который только сейчас заговорил:

— Рикторс Император, — казенным тоном объявил тот выученную информацию, — сказал, раз рядом с ним ты не нашел дома, останешься здесь, где твой дом, пока Певческий Дом не пришлет за тобой.

— Рикторс неправильно меня понял, — только и сказал Анссет, но мажордом сделал вид, будто не слышит. Он повернулся и вышел, когда же Анссет попытался открыть дверь, та не уступила его пальцам.

Очередные выходные они проводили в Мексике, крупнейшем городе на этом полушарии. Йосиф отправлялся на обход книжных лавок — на редкие и старинные книги всегда имелся спрос, а у Йосифа был нюх, ему удавалось находить книги, продаваемые гораздо ниже их стоимости. Кроме того, ему удавалось вынюхать и такие экземпляры, которые интересовали его самого — давно уже не издаваемые заново исторические учебники, древние романы, рассказывающие о временах, в которых жил автор, мемуары и дневники.

— Говорят, будто бы по истории Земли уже нельзя написать ничего оригинального, будто бы все факты давным-давно известны, — резко заявил Йосиф. — Но ведь все это происходило очень давно, сейчас же никто и ни о чем не помнит. Как тогда жилось.

— Когда? — спросила Киарен.

— Тогда. В отличие от сейчас.

— Меня более всего беспокоит завтрашний день, — всегда отвечала ему она.

Но она лгала. В течение первых проведенных вместе недель ее интересовало только настоящее. Сейчас ей было хорошо, как никогда в жизни, только она не знала, как долго это продлится, и принесет ли завтрашний день столько же удовольствий.

Киарен отправилась в Мексику из-за людей. Нигде в Восточной Америке, и уж наверняка в Певческом Доме не было таких людей как те, что толпились на тротуарах города. Здесь были запрещены любые транспортные средства, кроме электрических тележек, на которых привозили товары в магазины; люди, отдельные личности, должны были передвигаться пешком. А их были миллионы. И могло показаться, что все они одновременно высыпали на улицы; даже в дождь они прогуливались по городу, подставляя лица свежим каплям, которые стекали по их одежде. Это был город, в котором Киарен могла успокоить собственный голод. Она никого не знала, но любила всех.

— Они потеют, — заявил Йосиф.

— Слишком уж ты безупречный, — въедливо заметила на это Киарен.

— Они потеют и топчутся у меня по ногам. Не вижу причин, чтобы находиться в толпе больше необходимого.

— Мне нравятся их голоса.

— Вот это как раз самое паршивое. Крупнейший в мире город, а они упираются на том, чтобы говорить по-мексикански, на языке, который не имеет права существовать.

Киарен сморщила лоб.

— Почему?

— О Господи, Мексика располагается всего лишь в пяти тысячах километров от Сиэттла. Мы научились говорить, как и во всей империи. У них же — это обычное тщеславие.

— А ты знаешь, это красивый язык, — заявила Киарен. — Я училась ему. Он открывает разум.

— И выкручивает язык во рту.

Йосиф терпеть не мог выходки своей родной планеты.

— Иногда я чертовски стыжусь того, что родился на Земле.

— Колыбели человечества.

— Эти люди — они ведь не настоящие мексиканцы. Знаешь, какими были мексиканцы? Низкими и темноволосыми. А покажи мне здесь кого-нибудь низкого и темноволосого, еще и смуглого!

— Какое имеет значение, могут ли они выводить свое происхождение от первой мексиканки и ее мужа? — начала протестовать Киарен. — Они хотят быть мексиканцами. А когда я сюда приезжаю, мне тоже хочется быть мексиканкой.

Эти дружеские стычки всегда заканчивались на прогулке — где Киарен разговаривала с продавцами и лавочниками, а Йосиф шарил по книжным полкам, выискивая интересный ему экземпляр — или в постели, где они соглашались друг с другом еще лучше.

Как раз во время выходных в Мексике они решили объехать весь свет.

— А почему не вселенную?

— Твои амбиции совершенно безвкусны, — заявил Йосиф. Он лежал на балконе, обнаженный, потому что лил дождь, а ему нравились прикосновения капель.

— Хорошо, будем скоромными. Откуда начнем?

— Отсюда.

— Не очень практично. У нас нет оперативной базы.

— Тогда из Тегусигальпы. Переделаем в тайне все компьютерные программы, чтобы они выполняли наши приказы. А потом срежем все пенсии, пока они не сдадутся.

Они оба рассмеялись, потому что это была забава. Но забава, которую они сами достаточно абсолютно серьезно, чтобы вначале провести разведку. Они выискивали слабые места, возможности свержения системы. Кроме того, они пытались обрести общее знакомство с системой, понять ее действие. Йосиф знал каждый уголок правительственной библиотеки в Мексике, так что они оба проводили время, выискивая данные про основание Тегусигальпы всего лишь тремя веками ранее.