Торкнулся – на счастье – заперто, как же… Люди товар хранят, вещи… Ни один дурак свой подвал открытым не оставит. Подвела меня сегодня моя Полярная звезда…

Гулкий топот ног…

– Э… господин майор, не видели здесь никого?

– А кого я должен был видеть, господин жандарм?

– Да босота… драку с поножовщиной устроили… не пробегали?

– Пробегали… Вон туда рванули…

Когда топот ног затих вдали, офицер выждал какое-то время. Потом заглянул к нам – мы сгрудились у самой двери… там и в самом деле можно было спрятаться…

– За мной! Босота…

– Кто из вас это придумал?

Белая кайма у губ. Когда дед злился – не на шутку злился, – у него появлялась такая белая кайма у губ, красноречиво предупреждающая, что с ним лучше не шутить. Сейчас она как раз… имела место быть.

Мы стояли молча. Ни один не поднял глаз. Ответить – никому из нас троих не приходило и в голову. Орудия нашего преступления – два кортика и два кинжала – лежали на столе флотской комендатуры, расположенной в том же здании, что и штаб флота.

– Поз-з-зор!

Дед не повышал голос, но это было еще страшнее.

– Отпрыски лучших родов… Поножовщина с босотой. Дуэлянты… Поз-з-зор!

Дед прошелся по кабинету. «Дуэлянты» у него было одним из самых страшных ругательств.

– Кто из вас придумал это… Ну?!

– Значит, так… Деревских!

В кабинете сей секунд оказался порученец деда, боцман Деревских, добродушный усатый здоровяк, служивший еще с моим отцом.

– Ваше благородие?

– Извольте подготовить мотор! Едем в Ливадию. Телефонируйте, чтобы нас ждали. Хочу лично доставить туда этих архаровцев! И кое с кем побеседовать… тет-а-тет.

Кое с кем – получается, с Государем. По крайней мере – один из нас точно… попал.

– Майор по адмиралтейству Высоцкий!

– Я! – гаркнули за спиной, капитан, видимо, не первый день служил с дедом и знал, что когда тот в ярости, пренебрегать Уставом не следует.

– Вы, кажется… изволили докладывать, что у вас не совсем… комплектно с личным составом…

– Так точно!

– Решим… а пока… – сухой палец деда показал на меня, – вот вам юнга. До конца лета лично за него отвечаете! Если хоть малейшее… наказывайте в соответствии с Дисциплинарным уставом. И чтобы он из нарядов по кухне не вылезал, вам ясно?!

– Так точно!

– Тогда свободны…

– Есть!

Четко печатая шаг, майор направился к двери. Переглянувшись с друзьями, я направился следом – лето для меня на этом кончилось…

В коридоре штаба темно – потому как поздно. Весь народ был внизу, в комнате дежурного офицера. Шаги гулко печатались по мрамору в пустом коридоре…

– За что дрались-то? – не останавливаясь, спросил майор.

– За дело… – раздосадованно буркнул я.

– Э… так не пойдет. Как вы отвечаете старшему по званию, юнга?

– Из-за женщины, господин майор по адмиралтейству! – четко отрапортовал я, как положено по уставу.

Майор аж сбился с ноги.

– Растет смена… За мной… ловелас, сейчас транспортное средство подойдет.

Из одесской темноты шумно вынырнул внедорожник, подкатил к подъезду штаба. Как ни странно – с выключенными фарами, как будто его водитель видел в этой темноте…

– Давай, заваливайся… юнга… Опять хулиганишь, Дегало…

– Самую малость, господин майор… – лихо ответили с водительского места, – куда прикажете?..

– Куда, куда… В расположение давай, там разберемся…

– Сей секунд… – внедорожник лихо, несмотря на габариты, взял с места. – А это кто… господин майор… молодое пополнение?

– Оно самое. Ты на дорогу смотри! А за юнгу не стоит так… снисходительно. Это еще тот шпан…

– И чем же сей шпан знаменит?

– Да есть за ним лихие дела. Например, не далее как сегодня он взял кортик и двинул на Молдаванку разбираться с тамошними биндюжниками… Из-за дамы.

– Да ну…

– Ну да. И доказал-таки свою жизненную правоту местному шаромыжному люду. А при шухере пошел на подрыв. И если бы я его не тормознул – так бы и ушел…чисто эксфильтровался бы, в общем…

– Наш человек, – оценил водитель. – Тебя как звать-то, шпан?

– Юнга Воронцов, ваше благородие, – отрапортовал я, как положено.

– Оп-па как! – отозвались из-за руля. – А не…

– Он самый. Так что флот наш в надежных руках. А вот если я тебе скажу, с кем он сегодня на дело пошел, то у тебя, Дегало, не то что волосы, погоны поседеют, коих я на твоих плечах не имею чести наблюдать…