В качестве основной резиденции президента на время его визита в Великобританию Донован выбрал отель «Горинг», расположенный чуть ниже Дорчестера, напротив Букингемского дворца. Место тоже опасное – но пока не задержали снайпера, безопасных мест в Лондоне не было вообще. Возникла мысль поселить президента в одном из старинных замков где-нибудь за городом – но, поразмыслив, решили все же остановиться на самом Лондоне. В сельской, малолюдной местности у снайпера больше шансов на выстрел и на удачный отход – все лазейки не перекроешь. Так сказала Марианна, а Донован ей доверял. Она же предупредила, что британцам доверять нельзя ни в коем случае.

Договорившись с хозяевами «Горинга», Донован забронировал два этажа, президентский же сьют, который здесь просто назывался «The best» – лучший, он отверг. Безопаснее селиться ни на нижних этажах, ни на верхнем. Поэтому он решил, что президент будет жить на предпоследнем этаже, а на последнем, в лучшем номере, охрана устроит штаб. Он попросил владельцев отеля о том, чтобы во время визита президента выход они завесили плотной белой тканью, это сделает невозможным выстрел снайпера, и оставив группу «разбирать» по кирпичикам отель, Донован начал присматривать «запасной аэродром» – отель, в котором будет запасное «логово» для президента и запасной штаб Секретной службы. Отель должен быть хорошим, но не слишком известным, и чтобы там не крутились круглые сутки папарацци. Таким отелем стал «Сент Джордж», отель на Лэнгхэм-плейс, недалеко от знаменитой Бейкер-стрит. Там Донован снял целый этаж, расплатившись кредитной карточкой подставной фирмы. Обычная практика – в Секретной службе бюрократическая практика выделения и расходования средств применялась не всегда…

Решив проблему с проживанием, Донован перешел к списку визитов.

Список был большой, и это само по себе затрудняло работу охраны. Шесть суток визитов – это очень много по любым меркам, предельно много. Список визитов не умещался на листе формата А4 – господи, да все эти места сразу и не упомнишь. Лондонская школа экономики, Букингемский дворец – ну там относительно безопасно, какого-то черта Тауэр. Несколько встреч с капитанами бизнеса в различных зданиях лондонского Сити – вот там может быть опасно. Обед с королевой на новой королевской яхте, стоящей на якоре в порту, – господи, а это зачем?

Проблема за проблемой…

Восходящее солнце сначала высветило тонкую полоску на горизонте. Там, где морская гладь сливается с небесным простором – словно кто-то полоснул бритвой, разрезая бархатистую ткань ночи. Подчиняясь непреложным законам природы, разрез начал расширяться, ночь отступала, уступая место дню. С наступлением дня штилевавшее всю ночь море едва заметно заволновалось, шелк воды покрылся едва заметным узором ряби – не волнами, именно рябью. Корабли эскадры, идущие полным ходом к североамериканскому берегу, гасили ходовые огни…

Сами того не зная, современные мореплаватели почти повторяли путь легендарных испанских галеонов, отправлявшихся в Новый Свет несколько веков назад за его богатствами. Во главе второй ударной эскадры один из самых современных кораблей Российского флота – ударный авианосец «Цесаревич Николай» – прошел Гибралтарским проливом и взял курс на порт Нью-Йорка. Обычно трансатлантическое плавание военные корабли совершают на скорости примерно две трети от крейсерской – сейчас же эскадра шла полным ходом…

На режущем волну стальном острове, у самого края, стоял молодой человек в простой матросской форме. Форштевень корабля упорно врезался в водную гладь, вода с шумом и пеной расступалась под напором стального, сотворенного людьми острова – а он смотрел на горизонт, встречая рассвет. Он служил не на флоте, его выбором был бескрайний простор воздушного океана, а не стальная гладь морского. Но сейчас, стоя на палубе и встречая рассвет, цесаревич Николай вдруг подумал, что его друг сделал правильный выбор…

При мысли о князе Александре Воронцове наследник слегка поежился…

Они уже выросли, беззаботные игры в Крыму остались в прошлом. Он готовился принять престол, усердно работая в Генеральном штабе и одновременно вникая в дела министерств, его сестра торговала всем, что пользуется спросом, усердно выстраивая свой купеческий дом, еще один его друг по темиграм жил в Варшаве, последний из «поросят» – тянул лямку службы в Багдаде. Их разбросало, разбросало рано, но он все равно поддерживал с ними связь, понимая, что когда придет его час взойти на престол, у него сразу появится много, очень много друзей. Ему же нужны будут всего несколько – но настоящих, искренних. Проверенных.

И только Сашку Воронцова он не мог найти нигде. После бейрутского ада тот пропал почти сразу, и последнее, что цесаревичу удалось узнать о старом друге, – то, что Александр выполняет специальное задание. И все…

– Ваша светлость…

Цесаревич обернулся.

– Завтрак готов. Без вас не начинают.

Цесаревич отвернулся.

– Передайте мои извинения – но пусть начинают без меня…

Моника…

В этом браке совершенно не было политического расчета – кто бы что ни говорил. Политический расчет был бы, если бы он выбрал своей невестой знатную даму из немецкого высшего света. Вот это был бы политический брак – наверное, на это и рассчитывал отец, не раз отправлявший его с поручениями в Берлин. Но рассчитывал напрасно. Он влюбился в красивую девушку на экране еще три года назад, когда совершенно случайно зашел в синематограф в Туркестане, где давали новый фильм из североамериканского Голливуда. Отец не одобрил бы даже это – он считал, что особе императорской фамилии, тем более наследнику престола, следует посещать лишь театр или оперу, но никак не синематограф. Но нелегкая занесла его, цесаревича, именно туда и…