Камера заполнилась тонким туманом, с потолка полился голубоватый свет. Джойстик казалось, что дезинфекция пахнет яблоками, но Диган всякий раз спорил, уверяя, что это запах мастики для пола. «И все-таки пахнет яблоками», — подумала она.

Пока шли положенные тридцать секунд, она повернулась, чтобы понаблюдать за Креем. Похоже, эту процедуру он проходил не в первый раз, во всяком случае, на его лице она не смогла прочесть и следа волнения.

Джойстик ненавидела дезинфекцию; в этих камерах она чувствовала себя обнаженной — Дезинфекция не сводилась к очистке от микроскопических бактерий; какие-то неизвестные ей люди пристально смотрели сейчас на мониторы, ища в ее внутренностях более крупных тварей. Чужих. Ее радовало, что они это делают, но мысль о том, что кто-то, может быть даже Хэнк, разглядывает ее изнутри, была не из приятных.

Она отбросила эти мысли и повернулась к Крею:

— Ну и какое же дело привело вас на живописный Харон?

— Кроме удовольствия попутешествовать в нашем обществе, конечно, — ввернул Диган.

— Извини, Диган, я тут с человеком разговариваю, — отрезала Джойстик.

Крей улыбнулся краем рта и сразу же показался Джойстик гораздо симпатичнее.

— Рад, что вам небезразлично, но это секрет. — Он взглянул на нее. — Должен получить некоторую информацию и все такое…

— Что нам знать не следует?

— Именно так. — Крей попытался смягчить неловкость ситуации улыбкой, и это вполне ему удалось.

— Похоже, — изрек Диган, когда металлические двери с лязгом отворились и они ступили в покрытый ковром коридор базы, — Клейст закупорил эту базу туже лягушачьей задницы.

— Мистер Крей, — произнес профессор Клейст, выходя из-за поворота метрах в десяти перед ними, и у Джойстик похолодело внутри. При виде профессора, его звериных, недобрых глаз на румяном лице, у нее по коже всегда ползли мурашки.

За профессором шли еще двое, и Джойстик еще раз вздрогнула. Один — прихвостень профессора Ларсон, высокий, жилистый и самый, пожалуй, мерзкий тип, которого ей приходилось видеть. За ним шла секретарша профессора, андроид Грейс: короткие светлые волосы, безупречное тело — продукт современной технологии, и улыбка, способная заморозить водопад. Джойстик затруднилась бы сказать, кто из троих более отвратителен. Пока ей не приходилось с ними сталкиваться, но она слышала достаточно.

— Помяни черта… — прошептала Джойстик на ходу.

— И он тут как тут, — так же тихо продолжил Крей. Через секунду он уже улыбался, жал руку профессора и знакомился с остальными.

— Надеюсь, полет был приятным? — спросил Клейст Крея.

— Да, — ответил тот, бросив быстрый взгляд на Джойстик. — И весьма познавательным.

— Вот и хорошо, рад слышать. — Клейст похлопал его по спине и повел его по коридору. — А теперь к делу.

Джойстик и Диган смотрели им вслед. Когда они отошли достаточно далеко, Джойстик тихо сказала.

— М-м… а он, кажется, интересный тип.

— Кто? — переспросил Диган. — Клейст? Или этот тип из корпорации?

— Не твое собачье дело, — ответила Джойстик.

— Ага, оказывается, под этой ледяной оболочкой срывается пылкое сердце.

— А как же. Я вырвала его у моего предыдущего второго пилота — тоже был остряк.

Оставшись один в отсеке десантников, сержант Грин открыл шкафчик Бун. Чои куда-то пропал, остальные пошли ужинать, и он решил выполнить самую ненавистную из своих служебных обязанностей.

Грин оглянулся на ряд туго заправленных коек и окрашенных зеленой краской шкафов. Когда они только прибыли на базу, этот отсек был полон: полон жизни и энергии, полон людей.

Теперь осталась только половина. Ему приходилось собирать вещи погибших и отправлять родственникам на Землю. Половина погибла. Как такое могло случиться?

И вот он собирает очередную посылку.

Все было не так. Это совсем не то, что терять своих бойцов во время войны, сражаясь с врагами. Его солдаты погибали в лапах пленных чужих, ради продолжения исследований профессора Клейста во славу корпорации ZСТ.

Это не почетная гибель на войне, это смерть во имя чьих-то прибылей.

Он вытащил из вещей Бун фотографию. Она стояла на зеленой лужайке в окружении друзей. На заднем плане виднелся челнок — вероятно, фотография была сделана прямо перед отправкой на Харон. Одной рукой Бун обнимала Чои, и оба безмятежно улыбались, уверенные, что мир — самое что ни на есть славное и безопасное место. Грин подумал, что тогда у них не было оснований думать по-другому.

Но Бун уже мертва, проткнутая челюстями чужого, залитая кислотной кровью, а Чои остался один.