— Думаю, нам следует продолжить этот разговор, когда вы немного отдохнете.

— Я в полном порядке.

— Ну хорошо, — вздохнул он. — Значит, так, для вашего сведения. Тело Харри сейчас перевозят вертолетом в Нью-Йорк для вскрытия. Насколько я понял, на теле имеются следы насилия.

Я не ответил.

— Это явно не несчастный случай на охоте, — продолжал Уолш. — Бюро рассматривает его как убийство.

— Что послужило первым доказательством? — спросил я и тут же добавил: — Перешлите мне факсом полный отчет о вскрытии. Через Шеффера.

Это он проигнорировал и продолжил:

— Группа агентов из Нью-Йорка и Вашингтона уже на месте. Они хотят побеседовать с вами завтра утром.

— Если они не собираются нас арестовать, мы с ними побеседуем.

— Не впадайте в паранойю. Они просто хотят получить от вас всю информацию.

— Хорошо. А пока что вам следует обратиться к федеральному судье за ордером на обыск клуба «Кастер-Хилл» — и дома, и всей территории.

— Этот вопрос обсуждается.

Тут встряла Кейт:

— Том, мы с Джоном считаем, что Бэйн Мэдокс участвует в заговоре, выходящем за рамки игр на повышение цен на нефть.

На том конце воцарилось молчание.

— И какого рода заговор? — наконец выдавил Уолш.

— Мы не знаем. — Она посмотрела на меня и одними губами произнесла: — МЭД, ЯДЕ и СНЧ.

Я помотал головой.

— Так какого он рода?

— Не знаю, — ответила Кейт.

— Тогда почему вы так решили?

— Мы…

— Давайте обсудим это, когда вы протрезвеете, Том, — вмешался я.

— Ладно, позвоните мне утром. Я знаю, там нет внешних телефонов в номерах, а сотовая связь неустойчивая, но все равно — не дурите мне голову. И даже не думайте представить в бухгалтерию счет за это заведение! — И отключил связь.

— Твоя очередь, — кивнул я Кейт.

Она бросила на стол три синих чипа и заявила:

— Все равно я тебя переиграю. — Предъявила червовую флешь-рояль с джокером и подгребла все чипы из банка к себе. — А у тебя что было?

— Не твое дело.

Она собрала карты и перетасовала колоду.

— Хороший лузер — все равно лузер.

— Ишь ты, тоже мне мачо!

— Ничего, переживешь.

Мы сыграли еще несколько партий, и я даже немного выиграл — в покер мне везло больше, чем в пул. Потом предложил:

— А давай сразимся в дартс. По баксу за очко.

— Да ты уже стакан ко рту поднести не можешь! — засмеялась она. — Лучше уж я не буду так рисковать, оставаясь в комнате, где ты торчишь с дротиком в руке.

— Да ладно тебе. — Я встал, чуть покачнувшись. — Это вроде как салунное троеборье: покер, пул и дартс.

Я повесил мишень, отошел от нее футов на десять и начал метать дротики. Одна попала в шит, остальные, к сожалению, ушли «в молоко», причем последняя пришпилила к стене портьеру.

Кейт решила, что это смешно, и я предложил:

— Давай поглядим, как получится у тебя.

— А я не играю в дартс, — сообщила она. — Так что можешь попробовать еще разок. — И рассмеялась.

Вернулась Эми и принесла закрытый салфеткой поднос.

— Вот, пожалуйста. У него были сосиски из индейки, копченные на яблоневых поленьях.

Прежде чем я успел сообщить ей, что Пьеру следовало сделать с этими сосисками из индейки, Кейт сказала:

— Спасибо.

Эми посмотрела на торчащие из стены дротики, но промолчала, лишь поинтересовалась:

— Вы что-нибудь выбрали на завтрак?

Мы изучили меню и сделали заказ, который не мог бы испортить даже повар-француз.

Я хотел посмотреть вечерние новости и спросил Эми:

— А где у вас тут телевизор?

— В «Деле» нет телевизоров, — ответила она.

— А если наступит конец света? Мы же не сможем его увидеть по телевизору.

Она улыбнулась — так всегда улыбаются люди, понимая, что имеют дело с нетрезвой личностью. И обратилась к Кейт, которую, видимо, считала трезвой:

— У нас, типа, уже была такая проблема — одиннадцатого сентября. Понимаете? И тогда телевизор поставили здесь, в баре. Чтобы все могли смотреть. Как это было ужасно!