— Лучше не буду.

— У нас уже и так полно неприятностей, Джон, — проинформировала она меня. — Ты хоть понимаешь это, а?

— Ага. Только нынче в нашем мире информация — это власть. И если ты отдаешь кому-то свою информацию, то отдаешь ему и власть. И способность отбиться от неприятностей, которых у нас полно.

— Понятно. Только в моем мире действует другой принцип, — ответила Кейт. — А именно: не наживай неприятности.

— Думаю, твой принцип несколько запоздал, дорогая.

Я направился обратно в большой холл, где уже было довольно много людей, включая Синди и Санни, которые расселись за двумя столами и уминали завтрак. Синди улыбнулась и помахала мне рукой. Санни высматривал Кейт.

Я снова ввалился в кухню. На телефоне висел тот же парнишка — опять делал какой-то заказ. Я сказал ему:

— Анри тебя спрашивал. Прямо сейчас.

— А?

— Мне нужен телефон. Немедленно.

Он помрачнел, но повесил трубку и удалился. Да, молодежи нужно учиться терпению и уважению к взрослым.

Я нашел нужный номер в справочнике своего сотового.

Ответил знакомый голос:

— «Кернс инвестишгейшн сервис».

— Мне кажется, моя собака — иракский шпион, — сообщил я в трубку. — Вы можете выяснить ее прошлое?

— Кто это?.. Кори, ты?

— Привет, Дик. У меня тут завелся французский пудель. И он каждую пятницу поворачивается лицом к Мекке и начинает выть.

Он рассмеялся:

— Застрели его. Ну, как твои дела?

— Отлично. А ты как?

— Великолепно. Ты откуда звонишь? Что такое «Дело»?

— А в чем дело? А-а, это отель, в котором я остановился. В Саранак-Лейк.

— Отпуск?

— Работа. Как Мо?

— Как обычно, сходит с ума. Как Кейт?

— Отлично. Мы вместе тут работаем.

Мы еще с минуту обменивались вежливыми вопросами и ответами. Дик Кернс — бывший коп из отдела по расследованию убийств Управления полиции Нью-Йорка — когда-то был в составе так называемой «Синей сети», то есть патрульным полицейским, которые всегда работают в своих синих мундирах. Сеть эта, как я заметил, с каждым годом становится все меньше. Одни ребята выходят на пенсию, другие переходят в соседние отделы или умирают естественной смертью. Или, как Дом Фарелли и шестеро других моих знакомых, гибнут при исполнении служебных обязанностей, например 11 сентября.

Дик тоже короткое время был прикомандирован к АТОГ, где получил допуск высшего уровня ко всем государственным тайнам и узнал, как работают федералы, так что по выходе в отставку начал получать от ФБР одноразовые задания проверять прошлое некоторых подозреваемых — в качестве внештатника. После 11 сентября в конторах, подобных его бюро, начался настоящий бум, так что он теперь зарабатывает больше денег, чем за всю свою службу в полиции, и при этом у него вдвое меньше стрессов.

Покончив с расспросами, я сказал:

— Дик, мне нужна информация об одном парне.

— Ладно. Только у меня дел по горло. Когда тебе это нужно?

— К полудню.

Он засмеялся:

— У меня сейчас десять человек под микроскопом — выясняю их прошлое для ФБР. И уже запоздал со всеми.

— Дай им положительные характеристики на предмет получения допуска высшего уровня и выставляй счет. А мне нужна лишь общедоступная информация. Ну, плюс несколько телефонных звонков, чтобы прояснить детали.

— К полудню?

Я уже заметил, что некоторые сотруднички кухни вовсю интересуются моим разговором, так что понизил голос и сообщил Дику:

— Это может касаться национальной безопасности.

— И ты звонишь мне? А почему этим не займется твоя контора?

— Я к ним и обратился, а они направили меня к тебе. Ты же в таких делах самый лучший.

— Джон, опять суешь нос в дела, которые тебя не касаются?

Видимо, Дик припомнил, как помогал мне — неофициально, разумеется, — с расследованием дела о восьмисотом рейсе авиакомпании «Транс уорлд эйрлайнз», [30] и теперь решил, что я снова принялся за свои старые штучки. Конечно, принялся, но ему-то зачем об этом знать?

— За мной большой должок.

— Ты со мной еще за прошлое дело не рассчитался. Слушай, а чем кончилась эта заварушка с делом о восьмисотом рейсе?

— Ничем. Готов записывать?

— Джон, я ж этим на жизнь зарабатываю! И если стану тебе помогать, меня могут попереть отсюда, я разорюсь и меня арестуют.

— Имя — Михаил, — продиктовал я по буквам.

Он тяжко вздохнул.

— Русский?

— Вероятно. Фамилия — Путов. — Я снова продиктовал по буквам, он повторил.