Я свернул влево, на Маккуэн-Понд-роуд, и посмотрел на часы: 18:55. Через несколько минут мы подъехали к столбам с прожекторами и предупреждающим знаком перед клубом «Кастер-Хилл».

— Связь есть? — спросил я у Кейт.

— Нет.

— Как такое возможно?

— Не знаю. Может, у Мэдокса вышка повреждена. Или он ее отключил.

— Зачем ему это?

— Дай подумать.

— Ага… ну да. Он и впрямь параноик и засранец.

— Очень умный параноик и засранец. Хочешь, повернем назад?

— Нет. А телефоны оставь включенными.

— Хорошо, только все равно никто не поймает наш сигнал отсюда, если вышку в «Кастер-Хилл» снова не подключат.

— Это может быть просто временный сбой. — Но сам-то я в этом сильно сомневался. Сейчас, когда нам требовалось, чтобы о нашем местонахождении знали в полиции, мы оказались в зоне электронного молчания. Да уж, если не повезет, то не повезет. Вот дерьмо!

Я замедлил ход перед «лежачим полицейским» и остановился. Створка ворот чуть отодвинулась, и я разглядел своего любимого охранника в освещенном круге у въезда на территорию. Он пошел к нам, я сунул «глок» за пояс и сказал Кейт:

— Будь начеку.

— Ага. Попроси у него разрешения воспользоваться линейным телефоном, чтобы сообщить в полицию штата, что мы в клубе «Кастер-Хилл».

Я пропустил ее сарказм мимо ушей и обратил все внимание на неспешно приближавшегося к нам громилу охранника.

— В любом случае уверен, что нас заметили наблюдатели.

— Ну конечно… Машина-то Руди.

— Ох, действительно… Глупо получилось!

Она могла рассердиться, но лишь похлопала меня по руке:

— Глупости случаются со всеми. Желательно только выбирать для этого другие моменты.

Я не ответил, но мысленно дал себе по морде.

Неонацист подошел к «доджу», и я опустил боковое стекло. Он, кажется, удивился, увидев меня в машине, которая, как он, видимо, хорошо знал, принадлежала Руди, и посмотрел на Кейт.

— Мистер Мэдокс ждет вас.

— Вы в этом уверены?

Он не ответил, просто стоял молча, и мне захотелось съездить по его идиотской физиономии. Потом я заметил у него на груди табличку с именем. Мамочка с папочкой окрестили свое чадо Лютером. Видимо, не знали, как правильно пишется «Люцифер». Я спросил его:

— Еще кто-нибудь ожидается к ужину, Люцифер?

— Лютер. Нет. Только вы.

— Сэр.

— Сэр.

— И мадам. Давайте попробуйте еще раз.

Он глубоко вдохнул, демонстрируя, что изо всех сил старается сохранить спокойствие.

— Только вы, сэр. И вы, мэм.

— Отлично. Потренируйтесь на досуге.

— Да, сэр. Как проехать, вы знаете. Сэр. Пожалуйста, на этот раз двигайтесь медленно и осторожно. Сэр.

— Пошел на…!

Я въехал в ворота, которые к этому времени полностью открылись.

— Что это он имел в виду под «на этот раз»? — поинтересовалась Кейт.

— А-а, да он со своим приятелем, что сидит там, пытался броситься мне под колеса, когда я заезжал сюда днем. — Я замедлил ход возле караулки, высунул в окно карманную сирену и включил ее, сигналя второму охраннику. Он при этом звуке подпрыгнул футов на пять. Затем я поехал дальше.

— Зачем ты ее включил? Перепугал меня до смерти.

— Кейт, ведь именно эти уроды и их приятели поймали тут Харри в субботу. И насколько можно судить, помогали его убить в воскресенье. — Постараемся всех их притащить в суд.

— Мы их увидим в ближайшие полчаса, всех и каждого, — напомнила она.

— Вот и хорошо. Сэкономим немного денег налогоплательщиков.

— Успокойся.

Мы ехали по длинной и извилистой дороге. Сенсоры движения на столбах включались при нашем приближении.

Под одним из столбов я заметил на траве нечто очень похожее на здоровенный измельчитель для веток. Это напомнило мне любимое выражение мафиози — «засунуть противника в измельчитель». Я почему-то всегда смеюсь, услышав его. И на этот раз тоже улыбнулся.

— Чего это тебе так смешно?

— Уже забыл. — Гораздо менее смешным было отсутствие рядом с измельчителем веток и сучьев.

Обычно в подобных ситуациях никто не работает без страхующей группы поддержки. Но эта ситуация была какой угодно, только не обычной. Ирония заключалась в том, что мы прятались от АТОГ, от Лайама Гриффита и ФБР, а также от полиции штата — и теперь, когда мне требовалось, чтобы они знали, где мы находимся, это было известно только Бэйну Мэдоксу.