— Ладно, — произнес Мэдокс. — У меня гости. Позвони попозже. — И положил трубку на аппарат. — Добро пожаловать. Заходите.

Мы с Кейт огляделись и избрали разные пути в обход мебели к стойке бара. Я услышал, как позади нас закрылась дверь.

Мэдокс затушил свою сигарету.

— Я не был уверен, получили ли вы сообщение, оставленное Карлом в «Деле», но надеялся, что не забыли о моем приглашении.

Мы с Кейт добрались наконец до барной стойки, и я заверил:

— Мы с нетерпением ждали вечера.

А Кейт добавила:

— Спасибо за приглашение.

Мы все обменялись рукопожатиями, и Мэдокс осведомился:

— Чего вам налить?

Я был рад, что он не произнес: «Какого вам яду?» — и спросил:

— А вы что пьете?

Он указал на бутылку, стоявшую на полке бара:

— Как обычно, солодовое виски, из частной коллекции. Кажется, вчера оно вам понравилось.

— Отлично. Мне чистого. — На тот случай если ты напихал яду в содовую или кубики льда.

— Мне тоже, — сказала Кейт.

Мэдокс налил виски в два хрустальных стакана, добавил и себе из той же бутылки, видимо, таким вежливым образом желая показать, что от этого виски мы не откинем копыта.

Верный своему обещанию, он был в той же одежде, что и днем, — синий блейзер, белая рубашка и джинсы. Стало быть, мы с Кейт будем себя чувствовать вполне комфортно, когда его арестуем.

Он поднял свой стакан и провозгласил:

— Нас свели не самые счастливые обстоятельства, но выпьем за более веселые времена.

Мы чокнулись и выпили. Он проглотил свое виски. Я тоже проглотил. И Кейт проглотила.

В зеркальной стенке бара просматривалась вся затемненная комната — в другом ее конце виднелась еще одна распахнутая двустворчатая дверь, ведущая вроде бы в игровую комнату.

И еще: позади бара, слева от полок с бутылками, тоже имелась маленькая дверь, за которой, видимо, располагалась кладовая или винный погреб. Вообще-то здесь было слишком много всяких дверей, да к тому же еще и портьеры, вполне возможно, скрывающие выход. Мне не нравилось стоять возле бара спиной к комнате и лицом к человеку за стойкой, который мог в любой момент исчезнуть. Вот я и предложил:

— Может, сядем у камина?

— Хорошая мысль, — одобрил Мэдокс и вышел из-за стойки.

Мы с Кейт последовали за ним к четырем кожаным клубным креслам, тесно поставленным у огня. Прежде чем сесть, мы с Кейт развернули свои кресла так, чтобы оказаться лицом друг к другу, предоставив Мэдоксу осталось выбрать одно из двух оставшихся, спинками обращенных к двустворчатой входной двери. С моего места открывалась распахнутая дверь в игровую комнату, а Кейт видела бар и маленькую дверцу за ним.

Застолбив место, я встал, подошел к портьерам справа от камина и, сказав: «Вы не возражаете?» — раздернул их. Там и впрямь оказались застекленные «французские» двери, ведущие на темную террасу.

Устроившись наконец в кресле, я заметил:

— Отличный вид.

Мэдокс не отреагировал.

Итак, все базы были прикрыты, и я не сомневался, что Мэдокс — бывший пехотный офицер — оценил нашу заботу о секторах обстрела.

— Вы не хотите снять куртки? — спросил он.

— Нет, спасибо, — ответила Кейт. — Мне все еще немного прохладно.

Я проигнорировал его вопрос, отметив, что сам-то он свой блейзер не снимает — вероятно, по той же причине, по которой мы остались в куртках. Никаких выпуклостей я не заметил, но был уверен, что он что-то прячет.

Я снова обозрел комнату. По стилю она больше напоминала клуб истинных джентльменов, нежели помещение в адирондакском охотничьем доме. На полу лежал персидский ковер, очень дорогой на вид, повсюду стояла мебель, обитая зеленой кожей и отделанная бронзой. Чучел животных тут, слава богу, не было.

— Эта комната — точная копия бара в моей нью-йоркской квартире, которую я, в свою очередь, скопировал с одного лондонского клуба.

— У вас не возникает трудностей с ориентацией, если их несколько? — осведомился я.

Он вежливо улыбнулся:

— Давайте-ка покончим с деловыми вопросами. — И повернулся ко мне: — Я приготовил список охранников, дежуривших во время уик-энда; его вам передадут, когда будете уезжать.

— Хорошо. А как насчет прислуги?