Мэгги попятилась от него… пока не уперлась в шифоньер. У нее в ушах звучал голос Эндрю. "Если мы когда-нибудь отопрем ту дверь, мама найдет Гаррета и убьет его".

Это навело ее на мысль. Безумную мысль, но, возможно, то была ее единственная надежда. Мэгги схватила музыкальную шкатулку, раскрыла потайное отделение и достала ключ от башенной комнаты.

— Не-е-е-е-т! — взвыл Гаррет, увидев, что сделала гувернантка.

Мэгги опрокинула стул, стоявший перед летным столиком мистера Мельбурна, ри: шись мимо Гаррета. Она слышала его прямо у себя за спиной и бросилась прямо в башню.

— Нет! — орал Гаррет, бежавший вслед за гувернанткой по ступеням винтовой лестницы. — Вы не понимаете!

Мэгги добралась до круглой площадки наверху башни, опережая преследователя всего лишь на несколько шагов. Она устремилась к двери башенной комнаты и воткнула ключ в замок.

"Откройся, пожалуйста, откройся!" — молила она.

Девушка повернула ключ. Щелк!

Бах! Дверь, громко хлопнув, распахнулась.

Порыв зловонного желтого дыма наполнил воздух. Густого дыма, который смердел разлагающейся плотью.

Гаррет издал долгий, пронзительный крик ужаса.

Мэгги увидела, как внутри облака дыма стала появляться женщина. Женщина с худым, красивым лицом, обрамленным длинными, развевающимися волосами.

— Помогите мне! — закричала девушка. Вы должны мне помочь!

Гаррет попятился, глаза его округлились от страха.

— Нет! — заорал он. — Мама, не надо!

Глаза миссис Мельбурн зажглись зеленым огнем ненависти.

"Я не в силах на это смотреть", — подумала Мэгги. Ей невыносимо было видеть, что сделает это существо с Гарретом.

Однако миссис Мельбурн тянулась отнюдь не к Гаррету. Она тянулась к Мэгги.

— Тебе никогда не получить моего мужа, — завопило привидение, и лицо женщины искази-ла гримаса ярости. — Никогда!

— Призрак миссис Мельбурн обвил руки вокруг шеи Мэгги и начал ее душить, — продолжал рассказывать Тимоти тихим, но ровным голосом. — Гнилой желтый дым заполнил ей нос, рот, легкие. И тут…

Дверь библиотеки растворилась. Клайд и Эдвина громко вскрикнули. Марта тоненько взвизгнула.

В библиотеку вошла Гретхен Фаер, мачеха Тимоти:

— Неужели я выгляжу настолько страшно? — поддразнила она друзей пасынка. Все громко рассмеялись, обрадованные разрядкой посреди напряженной истории Тимоти.

Тимоти улыбнулся мачехе. Она всегда давала почувствовать его товарищам, что они желанные гости в их доме.

— Тимоти, — мягко проговорила миссис Фаер, — боюсь, что становится уже поздновато. Твоим друзьям надо расходиться по домам, а то их родители начнут беспокоиться.

Друзья Тимоти удрученно застонали. Филипп стал умолять:

— Миссис Фаер, не отправляйте нас домой прямо сейчас. Тимоти остановился на середине жуткой истории о привидении и плохом мальчишке; он подошел к самому интересному.

— Да, — поддержал его Генри. — Этот последний кусок, когда она открывает дверь в башню, прямо бросил меня в дрожь. Здорово, Тимоти.

Гретхен Фаер подняла брови.

— Ты уверен, что хочешь досказать эту старую историю? — спросила она Тимоти. — Раньше она тебя так пугала.

— Я стал старше, мама, — усмехнувшись, ответил он. — Теперь уже не боюсь.

Она с сомнением посмотрела на него, что не удивило Тимоти. Обычно она прекрасно знала, как он себя чувствует, даже если он ей ничего не рассказывал.

— Ах, пожалуйста, не заставляйте нас уходить, — упрашивала сидевшая на диване Эдвина. — Ну еще только десять минут.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — канючила Марта.

Миссис Фаер пожала плечами:

— Ну что же, полагаю, твои друзья могут еще ненадолго задержаться. Но я скоро вернусь и проверю. — Она закрыла за собой дверь.

Тимоти выпил последний глоток горячего сока. "У меня дрожит рука, — отметил он. — Мне восемнадцать лет, и тем не менее я все еще боюс говорить об этой истории вслух".

Он поставил деревянную кружку на каминную доску, надеясь, что никто не обратил внимания на его трясущиеся пальцы. Под челкой у него по лбу скатилась капелька холодного пота. Он смахнул ее рукой. Прочистил горло.

Затем повернулся лицом к другу. Своему другу в тени. К своему единственному слушателю. И продолжал…