Не бойся моего отца, старина, — сказал Микки. — Он в таком шоке, что даже не понимает, что происходит.

В любом случае давайте говорить потише, — резко сказал Клэй и снова уселся на стул, барабаня по спинке своими длинными пальцами. — Пэм, это не будет ограблением в полном смысле слова, — объяснил он, затем открыл ноле и принялся играть с его лезвием. — Это будет акция в духе Робин Гуда. Понимаешь, о чем я? Мы возьмем кое-что у богатых и отдадим бедным в качестве подарка на Рождество. А именно нам.

Микки снова рассмеялся нервным смехом.

Я тебе просто не верю, старина.

Ну так поверь, — серьезно ответил Клэй, сильнее ударив лезвием ножа по ладони.

Это будет самый простой способ отомстить Реве, — прошептала Пэм, на этот раз не забыв о необходимости соблюдать тишину.

Да, — согласился Микки, нервно почесывая подбородок. — Но ограбление большого универмага может быть опасным делом, не находишь?

Снова налетел порыв ветра, яростно ударив по стеклу. Клэй резко обернулся, как будто испугался, что снаружи кто-то стоит. Никого не увидев, повернулся к своим друзьям, все еще серьезный и напряженный.

— Это будет совсем не опасно, — бесцветным, лишенным выражения тоном сказал он. — Это даже не будет настоящим ограблением.

О чем ты? — спросила Пэм.

Они услышали, как на кухне отодвинули стул. Мистер Узйкли слабо застонал. Клэй предостерегающе поднял руку, чтобы остальные замолчали. Через несколько секунд раздался храп. Отец Микки уснул.

Я знаю Джона Мэйвуда, — несколько более расслабленным тоном продолжал Клэй, успокоенный равномерным сопением из соседней комнаты. — Он — ночной охранник магазина, старый друг моего отца. Мистер Уэйкли должен быть с ним знаком, Микки.

— Да, конечно, я тоже знаю Джона Мэйвуда, — подтвердил Микки, поудобнее устраиваясь на диване.

Ну вот, и этот Мэйвуд очень расстроился из-за того, что твоего отца уволили. Когда я сказал ему, что хочу ограбить магазин, Мэйвуд только рассмеялся, уверив, что это отличная идея. Он ненавидит семейку Долби и обещал мне помочь.

Помочь? Как?

Пэм молча смотрела на Клэя, спрашивая себя, насколько далеко тот готов зайти и насколько далеко ужезашел.

Мэйвуд обещал открыть заднюю дверь и впустить меня. Потом даст мне взять то, что я захочу. Никаких проблем. Он даже согласен посторожить у входа.

Ух ты! — воскликнул Микки, вертя в руках свою конфету и явно над чем-то задумавшись.

А Мэйвуд не боится потерять работу? — спросила Пэм. — И разве полиция не узнает о его роли в этом деле?

Так это не будет выглядеть как настоящее ограбление! — с воодушевлением воскликнул Клэй.

Ты хочешь сказать…

Я хочу сказать, что это будет выглядеть, как будто его оглушили или что-нибудь в этом духе. Может, свяжу его или ударю по голове. Ну, ты понимаешь, чтобы это было естественно. Мэйвуд не против.

Но что он за это хочет? — с подозрением спросила Пэм. — Он же собирается помогать тебе ограбить магазин не только из ненависти к моему дяде.

Нет, конечно. Ты права, — быстро ответил Клэй. — Он дал мне список. То, что нужно будет украсть для него. Не очень много — стереомагнитофон и меховое пальто. И игрушки для детей.

Это безумие, Клэй, — покачала головой Пэм. — Настоящее безумие.

А сигнализация? — вмешался Микки. — Об этом тоже Мэйвуд должен позаботиться?

Парень кивнул. Пэм поняла, что Микки уже избавился от всех сомнений и готов присоединиться к своему другу ради осуществления этого сумасшедшего плана. В каком-то смысле она не могла винить Микки. Девушка прекрасно видела, как он расстроился из-за увольнения своего отца и из-за того глубокого кризиса, в котором тот находится.

Надо сказать, что Пэм испытывала аналогичные чувства. Не только потому, что Рева ей совсем недавно наврала, что в универмаге нет работы. Это был не первый раз, когда кузина лгала ей, унижала ее, ставила на место. В течение всей жизни Рева обращалась с Пэм как с низшей, как с бедной родственницей, как с человеком, знакомства с которым нужно стыдиться. «Ну что ж, — думала Пэм, — может быть, она не была такой с самого детства». Было время, когда они дружили, делились друг с другом секретами, делали что-то вместе. Все изменилось в тот момент, когда погибла тетя Джулия — мать Ревы. Все изменилось, и в особенности сама Рева. Она оборвала все связи между ними. В одно мгновение изменила свое отношение к сестре на холодное, жестокое и покровительственное. Может быть, она злилась на то, что мать Пэм жива, а ее — нет? Нет. Это было бы сумасшествием. Мысль о том, что Рева, у которой было все, может завидовать своей бедной кузине, была абсурдной. Пэм отказывалась в это верить. Но тогда почему она так ужасно себя ведет?

Пэм вдруг поняла, что в последние три года ее отношение к Реве превратилось в жгучую ненависть. И отказ сестры дать ей работу стал последней каплей. Последней каплей… К своему удивлению, она обнаружила, что всерьез обдумывает план Клэя.

Но как мы доберемся до сейфа? — спросил Микки. — Мэйвуд ведь не сможет открыть сейф.

Нет. Никаких сейфов, — сказал Клэй. — Мы не будем красть деньги. Я обещал это Мэйвуду. Мы возьмем вещи, магнитофоны, диски и прочее. Все, что нам захочется подарить себе на Рождество.