Озираясь и щурясь из-за яркого солнца, из машины вылезла Майли и зашагала к нему.

– Зачем ты меня позвал? Что мне тут делать? – частила она. – Стрелять я не умею и медсестрой никогда не работала!

Доктор Толби обрадовался ее появлению.

– Ну что ты на меня набросилась! Перестань... – сказал он улыбаясь.

Пожав плечами, Майли замолчала. Доктор Толби объяснил, что от нее требуется. Надо спуститься с холма и передать Биллу Мартину, что у него остался последний шанс спасти свою шкуру. Пусть сдается. Если согласен, получит по доллару за галлон своего бурбона.

Майли задумалась.

– А что делать, если он откажется? – спросила она после паузы.

– Вернешься сюда, вот и все!

– Ты так говоришь, будто заранее знаешь, что он откажется. Но если это так, зачем тогда спрашивать?

– Когда вернешься, расскажешь ребятам, что все трое тяжело ранены, дом буквально залит кровью. Мол, тебе кажется, что они и до ночи не протянут.

– Та-а-ак! – протянула Майли. – А дальше что?

– Дальше наши воспрянут духом, почуяв легкую победу, пойдут в атаку, возьмут дом и всех, кто там, прикончат.

Майли пристально посмотрела на доктора.

– Ну ты голова! – сказала она.

– Умница, – улыбнулся доктор Толби. – А поцелуй перед уходом?

– Опять заявились! – буркнул Эрон. – Народу больше, чем вчера.

Билл выглянул из окна. На вершине холма, слева, стояли машины.

– А как же! Представление продолжается...

– Не понимаю я их...

Билл воздержался от комментариев.

– Кое-чего вообще в толк не возьму, – продолжал Эрон. – Зачем ты рассказал о динамите?

– Он сам догадался.

– Так ведь он не знал наверняка, только догадки строил!

– Он верно угадал. Тут уж как ни крути, Фрэнк оказался прав. Если выберется отсюда, землю будет рыть и докопается до виски. Но убивать его только потому, что он знает, мы не станем.

– У тебя, возможно, рука не поднимется, а у меня...

Билл взглянул на него, затем кивнул на потолок.

– Кое-что мы, пожалуй, сделаем, если он застрянет там надолго. – Он шепнул Эрону на ухо: – Выключатель...

– О чем это вы там шепчетесь? – через отверстие в полу донесся голос Фрэнка Лонга.

Билл поднял глаза кверху:

– О тебе, Фрэнк. Дискуссию, понимаешь, развернули, кому из нас тебя пристрелить.

Они услышали его смех.

– Билл, неужели укокошишь старинного друга?

– Эрону ты не друг.

– Эй, Эрон! – крикнул Фрэнк. – Я как раз собирался сказать, что ты получишь свою долю от продажи виски. Так что никаких грязных мыслей, слышишь?

Эрон поднял глаза к потолку, но ничего не ответил.

– Ты согласился войти с ним в долю? – спросил шепотом он у Билла.

– Нет, конечно!

Билл уже принял решение. Он, конечно, мог бы принять Фрэнка Лонга в долю и с его помощью покончить с бандитами. А потом выкатить бочонки на глазах у изумленной публики. Вон их сколько собралось! Затем бурбон продать и разделить прибыль с продажным федеральным чиновником, с которым он когда-то служил в одной части. Здорово было бы! Избавиться от бурбона до того, как об этой истории прослышат в Управлении по надзору за "сухим законом" и новые контролеры примутся крушить самогонные аппараты.

Еще месяц назад четыре с половиной тысячи галлонов выдержанного десятилетнего виски казались неплохим заделом на будущее. Теперь они стали струйкой дыма, мечтой... А сколько неприятностей! Сколько смертей!

Билл понимал, что выпить четыре тысячи пятьсот галлонов виски одному не под силу, а продать вряд ли получится. И если исключить вариант, что бурбон достался другому, есть прекрасный выход...

Взорвать его! Остается срастить шнур взрывателя с проводом, ведущим к движку, если, конечно, удастся отвлечь внимание Фрэнка Лонга.

А что, если подняться к нему, двинуть в челюсть – короче, вырубить прикладом ружья на полчасика? Интересно, как отреагирует на взрыв доктор Толби? Хоть и щерится постоянно, по всему видно – трус! А вдруг распалится?

По лестнице загрохотали шаги. Фрэнк Лонг спускался вниз, держа свою Милашку под мышкой.

– Как вы думаете, кто к нам идет? – засмеялся он. – Ни за что не догадаетесь!

Билл выглянул в окно и обомлел. Возле крыльца стояла Майли.

– Лестница-то у вас есть? – спросила она. – Или втащите меня в окошко?