– Для охоты, – сказал мистер Лонг. Помолчал и добавил: – На охоту собираюсь, в горы...

Лоуэлл не стал рассказывать миссис Лайонс о винтовке. Сначала хотел, но, пока спускался по лестнице, передумал. Вдруг она разволнуется? Если кому и стоит рассказать, то, пожалуй, мистеру Бэйлору. Уж шериф-то знает, как поступить!

Примерно через полчаса Лоуэлл снова увидел Фрэнка Лонга – тот выходил из ресторана. Он был в шляпе, на ходу закуривал сигару и направлялся к парадному входу. Чемодана при нем не было.

– Последнее время многие интересуются Биллом Мартином, – сказал Лоуэлл миссис Лайонс.

Она стояла за стойкой. Не проронив ни звука, она кинула на него странный взгляд.

А в это время у Билла Мартина бражничали двадцать три человека.

Те, что в годах, сидели в доме за столом. Прочие колготились на крыльце, где со стропил свисала коптилка.

"Понятые" шерифа Бэйлора гуляли, прислонив к стене свои ружья.

Некоторые пили, не отходя от своих машин.

Но в основном гости держались поближе к бочонку, стоявшему в углу крыльца. Втулка у бочонка отсутствовала, так что желающие наполняли свои банки из-под сока, стоя внизу, на земле.

Вначале все помалкивали. По очереди наполняли банки, пробовали виски на вкус, ощущая, как огненная жидкость согревает внутренности. Завзятые выпивохи стояли либо сидели на корточках. Сплевывая время от времени табачную жвачку, они вели себя так, будто ждали начала митинга. Некоторые напоминали безработных, сидящих перед конторой, где нанимают на работу в шахту. В широкополых шляпах либо фуражках, в поношенных пиджаках поверх парусиновых комбинезонов, они смахивали на работяг, которым в жизни не повезло.

Билл Мартин – дьявол его разрази! – умеет-таки гнать бурбон! Выдерживает сусло шесть-семь суток и никакого дерьма не подмешивает для ускорения брожения или там для крепости. Ни конского каштана, ни карбида, ни щелока...

Да, Билл, конечно, профессионал. Потихоньку нагревает сусло, причем на медленном огне. Посуду употребляет только медную, а для охлаждения и конденсации паров использует мягкую родниковую водичку. И перегонный аппарат всегда содержит в чистоте.

Прежде чем разлить бурбон для выдержки и созревания в черненные углем бочонки из древесины дуба, он еще разок перегоняет первач и фильтрует его через угольный фильтр. И непременно выдерживает виски два, а то и четыре месяца – по его словам, самый оптимальный срок, чтобы бурбон приобрел цвет. Если ждать невтерпеж, тогда валите отсюда и в другом месте пейте прозрачный первач.

Джейк Ройс всегда говорит: "Лучше подождать, ибо хороший бурбон не бьет по мозгам на следующее утро". Рой-су всегда все поддакивают. Хотя всем известно: если пьешь от пуза, на следующее утро голова гудит, как котел, а во рту будто эскадрон ночевал. И до полудня успеваешь выхлебать литра три воды, шесть чашек кофе и пару бутылок содовой. Сегодня они пожаловали к Биллу Мартину по двум причинам. Во-первых, выпить, а во-вторых, конфисковать противозаконное зелье...

Шериф округа мистер Бэйлор сразу отставил в сторону пять полугаллонных [1] банок и заплатил за них Биллу восемь долларов. Это примерно половина рыночной цены, которую мистер Бэйлор называет «конфискационной стоимостью».

Не собирается он "квасить" здесь всю ночь со всякими сосунками – свою долю он, человек серьезный, забирает к себе в "форд".

Был здесь и Бад Блэкуэлл вместе со своим отцом и женатым братом Реймондом. Бурбон ничего себе, сказал Бад, но ему случалось пробовать и получше. Потом он стал подбивать брата, Вирджила Уортмана и еще парочку выпивох взять бутыль бурбона с собой да закатиться в город, а там снять девочек и погулять как следует. Тоска берет торчать здесь со старичьем и слушать их разговоры про закрытые шахты, затопленные низины, про президента Герберта Кларка Гувера – будь он неладен! – и проклятые финансовые банки.

Какие сладкие девчонки томятся в Марлетте! Сладкие и на все готовые! А то можно завалиться в одно местечко в Корбине. Возле железной дороги... Там тоже девочки хоть куда. Он как-то раз был у них в гостях со своим папашей. Реймонд тогда с ними не поехал, он тогда и года не был женат.

Бад достал перочинный ножик, вырезал кружок на своей пачке жевательного табака и начал отколупывать от плитки кусочки, причем лезвие у него всякий раз застревало.

Джим Боб Уортман какое-то время молча сидел на ступеньках, потягивая бурбон. Вдруг он поднялся, схватил свой дробовик, разрядил оба ствола в хлев Билла Мартина и стал кричать, будто заметил на сеновале одного вонючего янки. Силы небесные, сказал Бад Блэкуэлл, да отведите вы этого пропойцу дрыхнуть, пока он не начал рассказывать о Гражданской войне. Восемьдесят четыре года старикану, а с молодежью заодно!

Вирджил подхватил Джима Боба Уортмана и поволок к машине, уговаривая того успокоиться. Вирджил уверял старика, будто тот уложил янки наповал, и это лучший выстрел, какой он когда-либо видел. Старик твердил, мол, он добился своего в 1863 году в битве у хребта Лукаут-Маунтин. Вирджил поддакивал, опасаясь, как бы выживший из ума дуралей не подстрелил ненароком мула Билла Мартина либо одну из его гончих. Наконец старик заснул на заднем сиденье.

Кто-то спросил у Билла, работает ли у него радио. Хорошо бы послушать программу из порта Нашвилла, что на реке Камберленд, но в штате Теннесси. Нет, ответил он, оно уже давно не работает. Тот, кто надумал послушать музыку, начал укорять Билла. Мол, у него над дырой в земле свет горит, а радио не работает! И тогда Джейк Ройс тихо посоветовал любителю музыки быть поосторожнее в выражениях, говоря об отце Билла Мартина. А то Билл не так его поймет и все зубы выбьет и ребра пересчитает. Джейк Ройс вообще-то смекалистый мужик. Чтобы сменить пластинку, он громко спросил, дескать, если Билл Мартин гонит лучшее виски, у кого же тогда виски худшее?