– Сто пятьдесят бочонков-то?

– Ну и что? Может, они заплатили кое-кому и отправили бочонки по железной дороге, скажем, в товарняке с углем. Глядишь, а виски уже где-то на складе в Кливленде, а то и в Огайо...

– Не продали они его, – отрубил Лонг. – Десять лет – это самый срок для вызревания. Если и настала пора продать бурбон, то только теперь...

Шериф Бэйлор, выдавив из себя смешок, покачал головой. Сверкнула оправа из нержавейки:

– Пожалуй, в виски вы не больно-то смыслите. Какая разница – пять лет или десять?

– Может, и никакой, но раз покупатель верит, что бурбон десятилетней выдержки лучше, он и платит за выдержку.

– Ну ладно! – сказал Элмер Бэйлор. – Мы этого виски не видели. Пытались, правда, некоторые его разыскать. Поймите меня правильно – это была как бы игра такая.

Горячо, холодно... Никто не помышлял о том, чтобы бурбон украсть. Поскольку он принадлежит Биллу. Ему одному... Наши дотошные следопыты неделями рыскали по земле Билла Мартина, но так и не нашли ни одного бочонка из тех будто бы ста пятидесяти...

– Значит, не там искали! – подвел итог Фрэнк Лонг. Очистив тарелку с помощью кусочка кукурузной лепешки, отправил его в рот. – А возможно, и нашли, да никому не сообщили.

– Уж я бы знал! – сказал Элмер Бэйлор.

– Сдается мне, вы надумали развлекать меня разговорами...

Помедлив, шериф Бэйлор решил зайти с другой стороны.

– Говорите, вы его друг? – вскинул он бровь.

– Если он не против, что я на службе у исполнительной власти...

– Допустим. Но если вы его друг, зачем доносить на него?

– Наверху и так знают. – Лонг перехватил пристальный взгляд шерифа и добавил: – Если здесь об этом знает сотня людей, значит, и до Франкфорта слухи докатились.

– Так вы утверждаете, будто федеральные власти знают о виски Билла Мартина? А вас, стало быть, прислали, чтобы вы его нашли?

– Именно так.

– Позвольте поинтересоваться, что вы собираетесь доложить своему начальству?

– Я ведь еще ничего не нашел, так что и докладывать нечего.

– А вы скажите, что все это просто выдумки. Я вам серьезно советую.

Лонг цыкнул зубом, достал из нагрудного кармана сигару и откусил кончик:

– Мистер Бэйлор, помнится, вы говорили, будто стоите на страже закона.

– А вы, помнится, – нашелся шериф, – говорили, что это не повод перестать ценить радости жизни. Ладно, вот о чем я еще хотел сказать, – продолжал он. – Здешние жители соорудили самогонные аппараты в прошлом веке и уже более ста лет гонят бурбон. У нас считают: кто возделывает землю, выращивает кукурузу, тому не след указывать, что делать. Получается, есть можно, а пить – ни-ни? Дудки! Вот что мы думаем о "сухом законе"...

– Прискорбно слышать, – бойко парировал Фрэнк Лонг. – А ведь я имею полное право ожидать от вас содействия. Я наделен полномочиями привлечь для оказания помощи столько народу, сколько мне потребуется.

– Попробуйте! Увидите, сколько получите...

– Не знаю, не знаю. – Лонг закурил сигару и медленно выпустил дым. – Думается, все же удастся заставить кое-кого из местных самогонщиков помогать мне.

– Кое-кого, может, и заставите... Возможно, Блэкуэллы либо Стамперы согласятся... – Бэйлор посмотрел на Лонга в упор.

– Все равно! Лишь бы гнали...

– Хотел бы я присутствовать при том, как вы их об этом попросите.

– Уважаемый шериф, – сказал Лонг, – вы, оказывается, ничего не поняли. Просить я не собираюсь. Прикажу, да и все. Поставлю перед выбором, как говорится. Либо они помогут мне отыскать бурбон Билла Мартина, либо я начну громить их самогонные аппараты.

– Мистер Лонг, у вас дырявая память. Вспомните-ка вчерашний вечер! Как только Билл сказал, зачем вы приехали, некоторые из наших готовы были вас пристрелить на месте.

Тут мистеру Бэйлору пришлось замолчать, потому что Лайла Холбрук принесла ему яичницу. Он пожалел, что пожадничал, так как есть не хотелось.

Фрэнк Лонг улыбнулся Лайле. Когда та спросила, не желает ли он что-нибудь еще, покачал головой.

Лайла Холбрук ушла, и тогда Элмер Бэйлор продолжил:

– Подумайте над моими словами. Ведь вчера я вас спас. Если бы не я, они бы вас пристрелили. Либо загнали бы голышом в лес. И это факт!

– Они видели, что я при оружии, – возразил Лонг, – и поняли, что я за себя постоять сумею.