— Хорошо, я могу посмотреть в его бумагах. Что за женщина?

— Алла Владиславовна Сечкина, тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения.

— Минутку. Ваша фамилия?

— Водопьянова. Марина Сергеевна Водопьянова.

— У нас все данные в компьютере. Минутку, сейчас посмотрю.

— Будьте так любезны.

— Минутку. Ага, вот оно. Записывайте.

— Я готова…

Длинные гудки.

— Господи, наконец-то!

— Кто это?

— Простите?…А это кто?

— Девушка, какой номер вы набрали?

— Вообще-то я звоню Алле Сечкиной. Постойте-ка… Ваш голос…

— Да, это я, Марина Сергеевна. И боюсь, что у нас проблемы.

— Игорь Анатольевич? Что вы там делаете?!

— Как что? Выполняю ваше поручение. Хотел еще разок с ней поговорить. Извините, раньше времени не нашлось. Дел было много.

— Ах, да! Мне надо было позвонить вам и сказать, что она сама ко мне собирается!

— Теперь уж не соберется.

— Что случилось? Почему вы подошли к телефону, а не она?

— Она умерла.

— Как?!

— Убита. Выстрел в упор, и хороший выстрел! Все как в плохом кино: я подхожу к дому, входная дверь не заперта, хозяйка лежит в большой комнате с простреленной головой. Черт возьми, какая ж была обалденно красивая женщина!

— Когда… Когда ее убили?

— И часу не прошло, как я предполагаю.

— И что вы там делаете?

— Стою в раздумье: звонить в милицию или не звонить? Вроде бы соседи меня не видели, я человек осторожный, а дом находится на окраине. А выстрелом нынче никого не удивишь. Кстати, рядом с телом лежит пистолет. И это, доложу я вам, экземпляр! Уж больно в руки хочется взять, да нельзя. Хотя, думаю, отпечатков на нем нет. Точно как в плохом кино. Рядом с трупом молодой красивой женщины лежит пистолет. Так и напрашивается версия о наемном убийце.

— Надо звонить в милицию.

— Вы так думаете?

— Они же теперь решат, что это вы ее…

— Нисколько не сомневаюсь.

— А если еще учесть, что нас обвиняли в смерти Марка…

— Да… Невеселая картинка. Пойду, пожалуй, не буду звонить.

— А может… Может она жива еще?

— Что я, покойников не видел, Марина Сергеевна?

— Как же они могли, как?! Она же была беременна?!

— Марина Сергеевна, я сейчас буду говорить… Словом, расскажите все, теперь уже скрывать нечего, и подключите этого своего Цимлянского…

— Что? Что там?

— Убегаю. Незачем мне здесь светиться. Держитесь.

Звонок.

— Да, я вас слушаю.

— Марина Сергеевна? Это капитан Севастьянов вас вновь беспокоит.

— Я так и предположила.

— Да? Что-то уже знаете?

— Что я могу знать? Я из дома никуда не выхожу.

— У вас же есть телефон.

— А почему вы усмехнулись?

— Я? Усмехнулся?

— Вам не понять ни меня, ни мои проблемы. Вы смеетесь над тем, чего не понимаете.

— Где уж мне! Зато я в другом понимаю. Я сейчас нахожусь в доме, где проживала Алла Владиславовна Сечкина.

— И что?

— Вас не удивляет, что я сказал «проживала»?

— Может, она уехала куда-нибудь?

— Ее убили. Сегодня утром. Выстрел с близкого расстояния. Она, без сомнения, знала этого человека.

— …

— Марина Сергеевна?

— А что вы хотите, чтобы я в истерике забилась? Так у меня слез уже не осталось.

— Вы ведь знали об этом?

— Откуда?

— Видели вашего детектива. Соседи видели.

— Скажите лучше, что прослушиваете мой телефон.

— И что?

— Ничего.

— Будете разговаривать со мной только в присутствии своего адвоката?

— Вообще не буду разговаривать.

— Придется. Дело-то серьезное. Ну кто мог желать ее смерти? Девушка молодая, красивая, одинокая. С мужем развелись по-хорошему, тот уехал в другой город.

— И далеко уехал?

— Очень далеко. Алиби у него железное, не беспокойтесь. Железнодорожное. Километров триста будет, его на работе за час до убийства видели. Врагов у девушки не было, но был любовник, у любовника ревнивая жена, которая не пожалела денег на частного детектива.

— Я была глупа.

— А теперь что, поумнели?

— Послушайте, чего вы от меня хотите?

— Правду.

— Хорошо, я скажу.

— Да знаю я, что вы мне сейчас скажете! «Я никого не убивала!»

— Но я действительно никого не убивала!

— А этот ваш частный детектив?

— Тем более. Он, кстати, бывший ваш сотрудник.

— Чей это наш?

— Милиции.

— Да не кстати это! Знаю я таких бывших сотрудников! За длинным рублем подался! Или за баксами, как сейчас говорят. Государство их учило-учило, а они теперь людей невинных за нерусские деньги отстреливают!