— Да за кого вы меня принимаете?!

— Но тогда получается, что вы врете, Марина Сергеевна.

— То есть?

— Если вы его покрываете, значит, у вас есть причина.

— Я никого не покрываю. Зачем ему убивать Марка, скажите?

— Кто знает? Может, из ревности?

— Из ревности?!

— Вы дали детективу поручение следить за своим мужем, он таким образом познакомился с его любовницей и… влюбился. Страстно влюбился. А ваш муж тем временем решил, так сказать, связать с этой девушкой свою жизнь.

— С… связать? Жизнь?

— Ну, украл же он ваши драгоценности! Значит, тоже влюбился не на шутку. Получается самый банальный любовный треугольник. Третий лишний, сами понимаете. И тогда нанятый вами детектив решил воспользоваться случаем и… Вы понимаете, что он будет валить все на вас как на заказчика? На организатора преступления, значит? Вы поручили следить, вы деньги перечислили, вы были заинтересованы и в смерти мужа, и в смерти его любовницы. А он, получается, только исполнитель. И еще одно обстоятельство: пистолет.

— А что пистолет?

— У меня нет еще данных экспертизы. К сожалению. Вы уверены, что ничего не хотите мне сказать по поводу «Вальтера»?

— Я не разбираюсь в оружии.

— Ну как же! «Вальтер»! Был на вооружении у немецких офицеров, в основном у танкистов и пилотов, в годы Второй мировой войны. На рукоятке и на дуле надпись немецкими буквами: «WALTHER».

— Я не читаю по-немецки.

— Жаль.

— Послушайте…

— Цимлянскому хотите позвонить?

— Нет. Я в растерянности. Не верю я во все это.

— А во что? Во что вы верите, Марина Сергеевна?

— А вы? Вы мне теперь верите?

— Не знаю. Больно складно все получается. И этот шофер путается под ногами.

— А при чем здесь шофер?

— Вот если бы он нашелся… Он в тот день ехал с вашим мужем в одной машине. Интересно, когда в машину сел детектив — до того, как был высажен Анатолий, или после?

— Он пришел к Нике только через полтора часа.

— Что?

— Три километра. И полтора часа.

— Вы хотите сказать, что они были заодно?

— Какая чушь! Где, по-вашему, Игорь Анатольевич мог познакомиться с шофером моего мужа? Чушь!

— Получается очень стройная версия, если бы не одно обстоятельство.

— Какое?

— Почему он не избавился от свидетеля там же, на шоссе? Почему отпустил его к этой вашей Нике? Затем, чтобы на другой день убить?

— Вы забываете, что я видела Анатолия в машине, которая меня сбила, и у себя дома.

— Это точно был он?

— Я не могу сказать с полной уверенностью.

— Да. Не можете. Если он жив, где же он прячется? Где?

— Может, дома?

— Нет его там. И у родственников тоже. Он может быть только у женщины. А женщин в этом деле три: вы, Алла и ваша подруга Ника.

— Ника?

— Но он же к ней пошел, не к кому-нибудь?

— У нее машина сломалась. Это простое совпадение.

— Но она последняя его видела!

— Это неправда. Последняя его видела я.

— Да бросьте вы о своих галлюцинациях, Марина Сергеевна! То вам голоса мерещатся, то телефонные звонки, то машины, то мужчины. Кстати… Я вспомнил очень важную вещь…

— Кто вам сказал про голоса и звонки?

— Что?

— Кто на меня наговаривает? Ах, да! Совсем забыла! Федор Миронович!

— Он самый. Вам есть что еще мне сказать?

— Нет. Больше нечего.

— Тогда я вам перезвоню, как только изменятся обстоятельства.

— А вы уверены, что они изменятся?

— События развиваются, Марина Сергеевна. Стремительно развиваются. А пока вынужден сказать вам до свидания.

— До свидания. Да, я хотела сказать…

— Что?

— Вы сегодня по-другому со мной разговариваете. Почему?

— С чего вы взяли?

— По-другому. Вы с сыном помирились?

— Да с чего…

— Это ваше личное дело, я все понимаю. Но… я рада за вас. Всего хорошего.

Звонок.

— Да? Я слушаю! Говорите!

— Рина? Господи, ну сколько можно болтать по телефону!

— Ника?

— Ну конечно Ника! Кто ж еще? Ты с Аллой, что ли, два часа разговаривала?

— Нет, не с Аллой. А зачем ты звонишь?

— Хотела предупредить, что она обманщица. Она вовсе не беременна!