— Вот как?

— Знаешь, гинеколог, к которому она обратилась, — моя хорошая знакомая. Мы недавно встретились, так, по-дружески, после работы. Посидели за чашкой чая. И она мне такую историю рассказала! Между нами, конечно!

— Ну-ну, продолжай.

— Оказывается, эта Алла приехала к нам в город, чтобы ей дали фальшивую справку о беременности.

— А… зачем?

— Может, хотела с тебя деньги получить?

— Ну получила она справку, и что?

— Во-первых, никакой справки она не получила. Моя приятельница — честная и порядочная женщина. И очень хороший врач. Я это тебе к тому говорю, что Алла вполне может обратиться еще к кому-то. И не исключено, что другой врач окажется не столь порядочным и за хорошие деньги…

— Алла больше ни к кому не обратится, Ника.

— Вот как? Ее что, посадили?

— Посадили?

— Ну да. За эту аферу с детьми.

— Она умерла.

— Да-а-а?… Какая жалость!

— Жалость?

— Ну а что я должна была сказать?

— По-моему, обрадоваться.

— Знаешь, ты уж меня совсем за гадину считаешь.

— Но эмоциями ты не богата. И вдруг: «Какая жалость!»

— Просто и не знаю, что тебе сказать.

— Я разговаривала не с Аллой, а с капитаном Севастьяновым.

— И что он тебе сказал?

— Что она не была беременна. Знаешь, стыдно в этом признаться, но мне стало немного легче. Не оттого, что она умерла…

— Понимаю. А насчет того, кто ее убил, что он сказал?

— А разве я сказала, что ее убили?

— Ну она же была такая молодая…

— Что, молодые от болезней не умирают?

— А чем же таким она болела? Я знаю на сто процентов, что эта твоя Алла была абсолютно здорова. Приятельница ее осматривала.

— Осматривала? Но зачем, если не было никакой беременности?

— Ну с чего-то же они начали разговор в кабинете? Не со «здрасьте, мне нужна фальшивая справка» же?

— Знаешь, Ника, ты что-то не то говоришь. Как гинеколог может с уверенностью сказать, что пришедшая к нему на прием женщина абсолютно здорова? Твоя приятельница разве анализы у Аллы брала?

— Знаешь, милая, у врачей глаз наметанный. И если бы она была больна настолько, что спустя месяц должна была умереть… Я хотела сказать…

— Я тебя поняла… Да, ты права: ее убили.

— Ну вот видишь!

— Севастьянов подозревает детектива.

— Какого еще детектива?

— Того, которого я наняла следить за Марком.

— Господи, этот-то здесь при чем?

— Говорят, что у них с Аллой был роман.

— Роман?

— Они встречались, разговаривали, даже сидели в местном ресторанчике.

— Поразительно! Я хотела сказать, что эта девка везде успевала! Я всегда говорила, что она просто шлюха!

— Кому говорила?

— Да тебе! Тебе!

— А что ты кричишь?

— Я не кричу. Знаешь, такие известия…

— Тебя-то они каким боком касаются?

— Я же твоя единственная подруга!

— Ах, да! Ты же рассчитываешь на мои деньги!

— Рина!

— Ладно, не притворяйся.

— Рина, перестань!

— Я и в самом деле не знаю, кому теперь их завещать. Может, пожертвовать на благотворительность? Учредить премию, как Нобель?

— Это не смешно.

— Ая и не смеюсь. Мне давно уже невесело. Сказать по правде, я устала. Какая жестокая, бессмысленная игра!

— Ты о чем?

— Знаешь, это была последняя капля, последний удар. Может, они мне и правда звонили с того света?

— Кто?

— Мама, Марк? Может, я ошибаюсь?

— Рина, ты в порядке?

— Боюсь, что снова не в порядке. Я стала такая рассеянная… Ты знаешь, что такое депрессия?

— Нет.

— Что, никогда не было?

— Знаешь…

— Понимаю: ты сильная женщина. А у меня вот сейчас начинается депрессия. Вернее, продолжается. Все началось, когда умер дядя. Потом несчастье с Марком… И вот теперь это. Последний удар. Ты меня понимаешь?

— Да.

— Все кончено. Я чувствую, что сил больше нет. Все меня предали. Если еще получится, что человек, которому я безоговорочно верила, всего лишь меня использовал…

— О чем ты, Рина?

— Боюсь, что не справлюсь. Я не могу ни есть, ни пить, ни спать… Что-то страшное наваливается на меня. Хочется лежать весь день, накрывшись с головой. Лежать, лежать, лежать… Самое приятное в жизни — это сон. Если бы можно было сделать так, чтобы все время спать. Не умереть, нет. Просто спать, но чтобы дышать и знать, что когда все изменится к лучшему, можно просто-напросто открыть глаза и начать жить заново…

— Что ты говоришь, Рина?

— Ну разве это не прекрасно?