— Значит, Сеси мог в любой момент сесть, -задумчиво сказала Маргарита.

— Совершенно верно, — согласился Гатин.
– Если бы того захотела Клара.

— Но убивать за это? — Давид развел руками.

— Она ведь его использовала, — напомнила Маргарита. — В своих целях. Мало ли на что мог пригодиться смазливый мальчишка? Например, разбить жизнь лучшей подруге. Теперь я понимаю, о чем они шептались, пока я плавала. Я ведь прекрасно помню тот день на курорте. Когда мы с Сеси стали любовниками…

Она помнила все. Сеси старался, но ничего не получалось. И тогда Клара велела: действуй решительнее. О! Та прекрасно знала ее! Двадцать лет дружбы! Знала, что тут не уговоры нужны. Не ласка. Не слова. Атака. Клара его проинструктировала. И — получилось! Хотела отомстить Дере -и отомстила.

Она посмотрела на мужа. Альберт Валерианович поймал ее взгляд и напыщенно сказал:

— Я тебя прощаю. Ты стала жертвой интриг негодяйки Гатиной. Платон, извини.

— Ничего. Моя жена и в самом деле заигралась. Надо было пойти в милицию со всем этим. — Он кивнул на разложенные фотографии и отчеты.

— Симонов думал, что Клара Гатина все вам рассказала? — спросил Давид у Маргариты.

— Да, — кивнула она. — Сеси был в этом уверен. Я помню, как он сорвался. Кричал: «Ты теперь тоже будешь меня шантажировать! Давай! Беги в милицию!»

— Поэтому он и решил вас убить. Садиться в тюрьму юноше не хотелось.

— Что тогда стало бы с его семьей? — грустно спросила она.

— Не делай из щенка героя, — тут же вмешался Дере. — Он отделывался от сестры подачками. А сам жил хорошо. И собирался жить хорошо. За твой счет.

— Ну и что будем делать? — спросил Гатин.

— Как что? — встрепенулся Дере. — Берем это все — и к Дроздову.

— Дуня?

— Да, наверное.

Она вздохнула. Какая тяжелая, неприятная история. Именно тяжелая. Альберт Валерианович уже сгребал бумаги и рассовывал обратно по конвертам фотографии. Давид стал ему помогать. Она посмотрела на Лимбо и спросила у хозяина дома:

— Платон, Клара что — занималась скульптурой?

— Чем она только не занималась! — Гатин махнул рукой. — Участок ты видела. Клара хваталась за все. То хотела быть великим дизайнером, то модельером, то художником. Это ей и мешало. Если бы сосредоточилась на чем-нибудь одном… К примеру, как ты. Вот ты, Дуня, — личность. Человек цельный. Поставила перед собой цель — и идешь к ней. И есть результат.

— Но как это тяжело… Стоит ли оно того? Я иногда думаю, что нет.

— Видел бы ты эту личность, когда в прессе появляется критическая статья, — хмыкнул Дере, управившись с бумагами. — Ревет белугой. Если бы не я…

— Да, Алик. Все сделал ты.

Она первой направилась к дверям. За ней Альберт Дере, прижимая к груди папку с отчетами частного детектива. Маргарита затосковала. Выходит, Клара Гатина завидовала силе ее личности. Ее упорству и трудолюбию. Отсюда и записки с угрозами, и попытка уничтожить Лимбо. А потом воспроизвести. Ситуация проясняется. Но отчего на душе так тоскливо?

— Ты бы позвонил капитану Дроздову, — посоветовала она Платону, когда все спустились в холл, на первый этаж. — Мы можем его не застать.

— И в самом деле!

Гатин хлопнул себя по лбу и достал мобильный телефон.

К Дроздову ехали на двух машинах. Дере пытался возражать:

— Нам-то туда зачем? Платон и сам справится. Передаст бумаги — и все.

Но тем не менее не расставался с папкой. Она же ехала потому, что надеялась увидеть Сеси. Должен же он хоть что-то сказать в свое оправдание! Одернула себя: какая чушь! Что он может сказать? «Почему вы мне не верите?» Факты — упрямая вещь. И все-таки на самом донышке ее опустевшей души теплилась надежда. Не может все вот так бездарно закончиться. Это было бы несправедливо.

— Каков мерзавец! — меж тем заливался соловьем Дере. — Альфонс! Еще и вор! Убийца! Терпит же земля таких ублюдков!

— Алик, где бы он, по-твоему, взял денег? — не удержалась она. — Когда сестра попросила?

— А по-твоему, надо идти воровать?

— Но если негде взять?

— Работать надо, — буркнул Альберт Валерианович.

— Но где, по-твоему, можно заработать такие деньги? Двадцатилетнему юноше? Приезжему? Чтобы и самому жить достойно, и родные бы не голодали? Знаешь, сколько сейчас стоит снять квартиру в Москве? Ты мне скажешь: мы тоже так жили. Но тогда времена были другие. А сколько теперь стоит выжить? Не жить, а именно выжить? Знаешь?

— Может быть, таким и незачем плодиться и размножаться. Пусть вымирают.

— Что ж ты не плодишься? Раз достоин?

— Я не буду обсуждать это при посторонних.
– Он выразительно посмотрел на Давида.

— Просто, Алик, ты не прав. Сеси жалко.

— Дуня, опомнись! Ты оправдываешь убийцу и вора!

— Дере, будь объективен. Денег ему взять было негде. А когда человек в отчаянии…

— Это все философия. Есть закон.

— Господи! Да если бы можно было прожить честно, да еще и достойно, не пресмыкаясь, не унижаясь, не стремясь к недостижимому! Это был бы подвиг! Но мы просто люди. Не герои. И ты, и я. И Сеси.